Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Зомби зомби зомби

Не знаю, каким током меня бахнуло, чтобы вот так яростно ворваться со своим уставом в чужой огород. Наш новый KYKY.org существует две недели. У меня была минута редакторской славы, во время которой я узнала о себе много нового. "Если у человека сердечный приступ, героиня делает ему не искусственное дыхание, а минет", - написала обо мне в ФБ женщина, которую я не знаю. На страничке у женщины православные кресты и церкви с куполами. Но я изначально понимала, на что шла. Блиц криг можно было назвать так: "KYKY умер, да здравствует KYKY!"

Я готовилась попасть в страну великанов. Монстров электронной журналистики, которые вершат судьбы и влияют на умы. Я запрыгнула в самую гущу с воплем: "Ааааааа!" И машу саблей как самурай, воздух свистит. Противника не видно, только в ноги втыкаются булавки. Наклоняешь голову - а твои великаны все там. Они маленькие! Ты видишь, что сломала незнакомым людям мозг. Прежним читателям, вот этим хипстерам, которые со страницы никуда не ушли. Они пытаются зацепиться за то, что знают, и гнобят в текстах опечатки и пропущенные запятые. Это единственное, в чем они уверены. Когда им выламывают мозги, они не могут не держать оборону. Они кидаются в тебя какашками в комментах: "Ээээ, мы типа здесь!" Ты валишь дальше. Из-за горы показывается голова великана, например, писателя Мартиновича, который говорит: "Неплохо. Сражайся, Саша, мне нравится". И уходит. Булавки при этом никуда делись. Я каждый день по часу сотрясаю воздух в попытке сделать искусственное дыхание коллегам: "Ну и что, что нас не любят? Это ничего не значит! Надо работать дальше!"  Коллеги в ужасе, они понимают, что дали площадку такому чудовищу, как я. Вместе с тем подавляющее большинство людей не знает, что KYKY.org надо читать. Он существовал давно, собирая вокруг себя особый непознанный мир тех, кто ходит на современную выставку, ссорится с родителями и презирает все живое.

Сейчас мы будем пахать, чтобы вырастить нового читателя. Общество сначала принюхивается. Прислушивается к авторитетам. И я никогда не поверю, что можно засохнуть в безвестности, если ты в чешуе как жар горя! Свою работу оценивать сложно, но KYKY яркий. Пока что злой, потому что блиц криг не закончился, но скоро станет добрый, потому что жизнь прекрасна. Важно понять другое. Как по-вашему, заметку делает сама заметка или текст плюс комментарии? Хорошо Снобу, где идут дискуссии умников и умниц. Хорошо ЖЖ, где аудитория набирается годами, и если один мудак приходит, его сразу видно, ему тут делать нечего. Когда пишешь в блог, ты купаешься в любви, как цветочек. А на портале - как? Нормальные люди делают перепосты в бложиках, чтобы там обсудить заметку со своими друзьями. Можно ли просить нормальных людей лезть в выгребную яму затыкать зомби рот?

Ку-ку, ку-ку

Меня перехватили на улице, еще стоял крепкий мороз. Я шла по Комсомольской в шапке с ушами, и незнакомые девочки предложили быть главредом хипстерского сайта. Мы сели в баре, заказали кофе. Я смотрела на девочек и думала, что они куку. Так и оказалось. Наверное, это интуиция, но мне вдруг очень сильно захотелось сделать их сайт не дохленьким, а взять и зафигачить огоньку. Переделать дизайн, дать нормальных тем. Я думала об этой идее почти полгода. Рылась в своем журналистском прошлом. В 25 у тебя куча времени. Одну половину отдаешь за просто так, вторую - в обмен на опыт. А потом является понимание: если у тебя такой долгий роман с текстами, почему ты ими не занимаешься каждый день? Журналистика - болезнь, проклятие. Не излечивает ни заговор, ни койка, ни рок-н-ролл, ни даже не побоюсь этого слова любовь. Можно в книги, да. Или в пиар. Когда я пришла в концертно-рекламное агентство Оллстарз, то первую неделю сидела пыльным мешком бахнутая: ы-ы-ы, сколько людей в кабинетах, каждый винтик на своем месте, офигенная редакция бы получилась. То есть кто о чем, а лысый о расческе. Наверное, я так и не распробовала ее, настоящую журналистику. Очень хотелось выстрелить с новым сайтом и новым дизайном KYKY на Деловом Интернете.

Конференция началась бодро. Мы были уверены, что запустимся через сутки, а потому весело верстали страницу-презентацию. А потом это случилось. Мой айфон три гэ упал в унитаз Дворца Республики, два раза моргнул на прощание и ушел навсегда, не поминайте лихом. Через пять минут я повторила его идиотский поступок. На круглом столе с мэтрами бай нета. В разгар умной беседы о судьбах белорусской журналистики выскочила из зала с бумажкой, где был накарябан адресок с новым дизайном KYKY и полезла всем в жопу без мыла. Они как нормальные люди обсуждали вызов в СМИ, и тут я: "Смотрите, какой у нас будет дизайн! Завтра запускаемся!" Вскочила на кафедру к докладчикам, на меня сверху с недоумением смотрело человек сто. Это было плохое шоу, очень плохое. В кризисной ситуации из тебя должны бы вылетать слова, но нет. Вдруг затыкает, ничего не можешь сказать, кроме как: "Это будет первый белорусский сайт с рубрикой секс". Женщину с первого ряда аж перекосило: "Вот так вас и запомнят". Потом типа не отмоетесь. И вот ты стоишь перед ними. Еще не редактор, уже не журналист. В глазах людей: девочка, блять, ты кто? Справа крикнули что-то вроде: эй, ты расскажи нам про секс, а не эту фигню впаривай. Незнакомка слева: "Это будет блог?" Да не, блог у меня уже есть. Это будет сайт! Вот прямо завтра будет, мы запускаемся.

Завтра мы не запустились. Потому что мир программеров существуют за пределами разума. Парень просто не успел закончить админку и свалил куда-то на неделю. Но облажаться - это не плохо. После лажи просыпаешься наутро с великой целью доказать всем, что ты не говно. И начинаешь работать. Чего я хочу от нового сайта? Конечно, провокации. Но не до тошноты. Эмоция, ярость, жизнь, борьба, пафос, кровь и вот эта физически ощутимая мысль о том, что время утекает сквозь пальцы. А вдруг получится? Да, мы доделаем админку к Великой октябрьской революции (по старому стилю), я соберу текстов впрок. Шаг сделан, обратного пути нет.

Хей Джуд!

В сети появился фильм про белоруса "Стыковка". Он позволяет нам понять, чем занимается "Свободный театр" в вынужденной иммиграции. В фильме рука об руку играют Николай Халезин и Джуд Лоу. Место действия: аэропорт в Лондоне. Суть: актер Джуд Лоу ходит один по коридорам зоны вылета без продюсера и тур-менеджера. Герой Халезина говорит с ним по-русски. Лоу отвечает по-английски. Этот прием покойника Балабанова из фильма "Брат-2" заставляет нас поверить в то, что понимание между белорусом и британцем возможно.
Художественное высказывание Николая Халезина заключается в том, что, посмотрите, братцы, как нам плохо. Нам задолбали эти аэропорты, индусы на стойке регистрации и тот факт, что тебя никто блин не понимает. Лукашенко, рыдай от жалости! Но брать ту жизнь, которую дает белорусам Лукашенко, Халезин не согласен. Он лучше обаяет эстетикой протеста Джуда Лоу, чем вернется и будет, посыпая голову пеплом, ставить спектакли на корпоративах производителей подшипников.
Я давно предполагала, что белорус может все. Мой друг в Канаде курил с Ди Каприо. Он работал на звукозаписывающей студии и часто засиживался там по ночам. Такая большая студия, где монтировались фильмы и писалась музыка. И вот белорус как-то почувствовал, что из коридора дым идет. Стал орать, что ему дышать нечем, и заметил, как темный силуэт у окна спрятал бычок за спину. Потом присмотрелся. "Да, да, я Ди Каприо", - сказал силуэт. "Слушай, а тебе это очень надо? В смысле курить?" - уточнил белорус. "Если честно, да", - сказал Ди Каприо. "Ну тогда заходи еще!" - сказал белорус. Белорусам может быть много пользы от Ди Каприо и Джуда Лоу. В случае, если белорусы борются с системой, знаменитости подставляют нам плечо.
Шутка в том, что Халезин сыграл довольно темного белоруса. Который, во-первых, не знает английского; во-вторых, не знаком с мировым кинематографом. Все пассажиры снимают Джуда Лоу на айфоны, а белорус как бы и не знает, что парень знаменит. То есть герой Халезина - это герой Янки Купалы, пан сахi i касы, честный грустный взгляд. Тем не менее, по сюжету именно у него дома обыск. Именно его мочат власти. За то, что считал на выборах голоса. Белорус позволяет индусу вести себя как барана по коридору непонятно куда. То есть Халезин замахнулся на электорат. Не интеллектуала в третьем поколении мочат, а электорат. Вот это сильное высказывание. Именно оно заставило поверить в сценарий актера Джуда Лоу.
Лоу зараза красив. С рыжей щетиной и актерскими морщинками у глаз. Фиг бы мы рассмотрели эти морщинки, если бы не Халезин и короткий метр. Полноформатное кино убирает из Джуда Лоу его личную жизнь, заменяя ее придуманной. Короткий метр требует стандартной мимики. Но игра и грим Джуда в фильме не главное. Слава Богу, что он вообще не выпал из амплуа актера, как русский Жерар Депардье, который влез с ногами в чужую политику, и его сравнивают с деревенской дурочкой, которую водят по каранавалам, а она смеется, ей все нравится. Джуд Лоу тоже нифига не понимает в Беларуси, это написано у него на лице! Он чувствует сердцем любовь к этим людям. Наверное, он и без особых денег играть согласился. Потому что были бы деньги - фильм смотрелся бы глаже.
Хотя короткий метр - это в принципе недоразумение. Даже у Гаса Ван Сента не получалось сделать короткометражку лучше, чем полуторачасовое муви. Зато теперь мы знаем точно, что Джуд Лоу всех белорусов любит, как несчастных жителей Уганды, через этот "Свободный театр".  "Вы знаете, а Джуд Лоу вас любит" - должны ходить агенты театра по улицам Минска и раздавать листовки. Не исключено, что этот факт позволит нам наконец зажить по-настоящему.

Предложение на один доллар

На днях была дискуссия для журнала "Куку", куда меня пригласили как человека, который редактировал глянец. Если бы просто интервью, было б терпимо. Начну издалека. Некогда мы, будущие журналисты, грезили об идеальном медиа пространстве: вот ты приходишь в какое-то место, а там ангелы с крыльями: главреды и телезвезды. Они старше и умнее, от них пахнет гвоздиками. Прошло чуть меньше десятка лет - и ты являешься на дисскуссию по поводу современного глянца в неплохой кабак, а там Виктор Радьков (журнал "Большой"), Денис Клевицкий (журнал "Йога+Life") и Таня Замировская (БелГазета+писательский ген) - все. Четыре года назад мы все работали вместе в "Добермане". А еще раньше почти тем же составом учились на журфаке. Странно: другого медиа пространства нет и не будет. Других главредов не делают. Вот Кабасакал забыли, но она бы с нами ни о чем не договорилась.

В 2008-м я отчаянно редактировала "Доберман", пока не грянул знаменитый кризис, и ко мне не подошел тогдашний владелец Сережа: "Рекламодатели режут бюджеты, Саша, уложись с авторами в минимальную сумму на весь контент". Я поняла, надо искать студентов за три копейки, а так не хотелось, жуть. Вот тогда и родилась безумная идея сделать кризисный номер. Попросить авторов, близких нашему сердцу, написать нам одно предложение. А мы за него заплатили бы один доллар. Тематика - как выжить после катастрофы, кризиса, обвала, полного крушения. Начать жизнь заново и восстать из пепла. Таким образом, бюджет номера составил бы сто долларов. Я им собиралась жутко сэкономить деньги, но Сережа с Витей Радьковым очканули и решили, что лучший план спасения - поменять меня местами с Денисом Клевицким. А то после номера "Один доллар" от нас уйдут последние рекламодатели. Как-то параллельно вспомнилось, что я женщина, а журнал мужской. Моя психика этого не вынесла, и я решила уйти сама. Вырубила телефон на неделю, и Денис Клевицкий таки сделал первый в новом 2009-м году журнал, кажется, про Ягуар и клитор. Подробностей не знаю - не читала.

Быть главредом четыре года назад и понимать, что ты уже сбежала дальше паровоза - это больно, черт возьми. Я нашу редакцию практически в полном составе не видела годы. Я знаю, что Витя Радьков взял все наши наработки и этих рекламодателей, которых сам же нашел для "Добермана" - грех терять кучу денег - и сделал свой журнал "Большой". Он даже обошел ненавистную мне ситуацию с тем, что приходит к журналисту дядя и говорит: хочу журнал. Так журналист становится шеф-редактором, а дядя - типа главным. Дядя в журналистике не смыслит ни черта, зато его, например, прет от йоги. Вот Денис Клевицкий пошел по проторенному пути, а у Радькова получилось сделать игрушку себе самому. В беседе для "Куку" участвовал некто Валера Краснагир, которого разрывало на две части: с одной стороны, он хотел понять, как Витя Радьков умудряется зарабатывать на "Большом" деньги, а с другой - хотел донести до всех нас мысль, что все белорусские журналы - говно, а надо читать британский "ID". По мнению Вити Радькова, "Лучше делать, чем не делать - даже если не все получается".

Очень долго "Большой" казался мне таким дробленым "Доберманом", реальный был флэш бэк. Ведь как насобачились года четыре назад, так Витя Радьков и хреначит - молодец. Пусть меня и раздражают придуманные интервью с Майклом Джексоном и Дартом Вейдером - это ж неправда! Но людям плевать, они не разбираются в текстах. Замировская говорит, они даже лайкают и делают перепост в FB, не читая. Просто потому, что ты им нравишься. Все знают, что журналы в Беларуси - странный рынок. Когда-то здесь хотели запускать Spiegel, шли разговоры про местный Elle. Но ведь это перевод бумаги: кто будет читать белорусский Elle или Men's Health, если мы собственных звезд стесняемся, светскую жизнь ведем в подвале, чтобы вокруг света поменьше и окна пониже, а о том, на какую сторону молодому менеджеру при одевании укладывать член, на правую или левую (украла мысль у Евгении Пищиковой, "Русская Жизнь"), можем прочитать в русском Men's Health!

Я не очень поняла, зачем "Куку" собрал нас за одним столом. Написав шесть вопросов про то, "каким вы представляете своего читателя", они подбросили нам Валеру, который потом облил нас говном в FB, а также девочку модератора с диктофоном. Меня конечно в таких ситуациях несет, поэтому я там дала жару, интересно, что они наредактируют. В частности, задала Вите вопрос, который давно мучает: "Название "Большой" - это про член или как? Потому что если про член, то очень легко оценивать контент номеров: вот в сентябре был побольше, в октябре - беда, совсем не держится". Замировская прониклась ситуацией и стала сочинять для дискуссии подводку о том, что Денис Клевицкий пришел в "Доберман" из "Советской Белоруссии". Сама Таня вышла из джазового журнала, а у "Саши вообще интересная судьба". Я встрепенулась: "Может, не всю судьбу рассказывай?" Она: "Короче, Саша - это как Кортни Лав". Я удивилась - нифига себе Кортни Лав, это про рок-н-ролл и любовь к жизни? Черт возьми: пью я не в пример меньше!

Придя домой, я залезла в почтовый ящик гымейл и нашла 2008 год. Чтобы завершить гештальт, публикую те самые предложения за один доллар, которые удалось собрать до того, как я ушла из "Добермана". Иллюстрациями должны были служить простые вещи, как вот ребенок делает первые шаги и учится различать цвета и предметы: кубик, ботинки, кошка, божья коровка. Вообразите, что каждая фраза - на страницу. Вообразите, что комментах можно это дело продолжить - неопубликованный номер моей мечты :)

Адам Глобус, писатель (Минск): "Да, я действительно могу превращать твой слух в зрение, вот послушай: "Какой удивительный лак у художника, нарисовавшего точки на крыльях божьей коровки".

Константин Цукер, журналист (Брянск): "Самое интересное, я совершенно точно знаю, что нужно делать, начиная жизнь заново: необходимо засунуть руку в утробу буфета, вытащить из-за хрустальных фужеров и остатков сервиза иконку Божьей Матери - любую, какая есть - и попытаться договориться о новых правилах игры, лицом, так сказать, к лицу; знать-то я знаю, но кто ж мне поверит-то?"

Артемий Троицкий, музыкальный критик (Москва): "Любая жизнь стоит того, чтобы начать ее заново - но переделать при этом целиком".

Мария Улья Нова, писательница (Москва): "Если опираться на теорию эволюции, мы отрастили в себе одни навыки - шипы - и утратили, атавизировали другие навыки - плавники, и когда происходит МАЛЫЙ ПИЗДЕЦ, это счастье, потому что МП указывает: "Ты слишком сильно приспособился к чему-то одному и разучился жить в иной среде, давай-ка меняйся, милок, наверстывай упущенное, обретай утраченные жабры"; МП - это подарок, предупреждение, и из него нужно обязательно извлекать пользу, чтобы не наступил БП (ну, вы понимаете)".

Владимир "Адольфыч" Нестеренко, кинодраматург (Киев): "Кризис - время обновления: при максимальной затрате труда и времени можно построить бизнес, не имея капитала; кризис показывает, кто чего стоит на самом деле".

Александр Рымкевич, главный редактор Robb Report (Москва): "Надо на последние деньги купить фильм "Кабаре" Боба Фосса, смотреть, как выживали в годы экономической депрессии 1930-х и надеяться, что с нами этого не произойдет".

Виктор Мартинович, зам. главного редактора БелГазеты (Минск): "Каждый раз, открывая глаза, я чувствую одно и то же – шершавый язык моей кошки, остервенело вылизывающей мне подбородок, - она сотрясается от муркания – так происходит годами; иногда она не приходит здороваться со мной, т. к. мы с ней поссорились накануне ночью, или ее еда показалась ей невкусной, но в основном утро начинается с этого неистового мурчания, ощущения ее усов на моей правой щеке; я привык думать, что у нее это – проявление нежности, что она воспринимает меня одновременно как большую маму и как своего единственного котенка, а моя щетинистая кожа одновременно напоминает ей и сиську, и шкурку пушистого создания, но специалисты-кошатники сообщают, что, скорее всего, она таким образом удаляет кусочки пищи с ворсинок-шершавинок на языке – моя щетина работает для нее как щетка, а я думал, что это нежность, а они, специалисты, говорят такое, но нет – я им не верю, не верю, потому, что, в конечном итоге, я верю в любовь".

Гей звучит гордо

Я сидела у Ксю на кухне, когда с новозеландского номера позвонила мама. "Мам, у меня все хорошо, Катя на озерах, собираюсь в гей клуб!" Ксю осторожно спросила: "Ты уверена, что мама будет думать, у тебя все в порядке?" Не, ну как? Пару лет назад я слышала, в минских караоке проводят гей вечеринки, куда приезжают геи в свитерах плясать под Ирину Аллегрову. Клуб - более серьезный подход, я не могла упустить шанс увидеть кабак свободы и демократии своими глазами! Гей глуб находится в подвале напротив морга. Когда спускаетесь вниз, первое чувство - ну как есть в жопу попали. Потому что стены черные, и темнотища. Раньше в Минске был гей клуб "Вавилон". Когда он приобрел широкую известность, туда ходили натуралы с бритыми затылками пить водку. Казалось, в гей клуб "Вавилон" ходит только один гей. И его бьют под конец вечеринки. Здесь геев было намного больше. Я выдержала паузу, перед тем, как отважится посетить туалет. Не было понятно до конца, кто в гей клубе ходит в дамскую комнату. А потом в клуб ввалилась пьяная компания гопников с дурно гогочущими девками. Пришли посмотреть на извращенцев. Наверное, отрадно понимать, что в мире есть кто-то более ненормальный, чем ты сам. В Австралии есть закон, запрещающий натуралам посещать гей клубы. Но они же на другом конце Земли не только о людях - они о психике кенгуру заботятся.

Итак, мы наблюдали трагедию минского гея. В какой-то момент геи накидались и стали выплясывать перед пьяными натуралами, и их девки ржали как кобылы. В зоопарк ходить, ей Богу, гуманней. Чтобы не смотреть на это безобразие, я стала пялиться на стены, а те были украшены снимками пупков - не различить, мужских или женских. Да, геи пытаются обмануть природу. Поэтому старый гей - это самое печальное зрелище на земле. На нем заметно в большей степени: природа взяла свое. В принципе, корпорация Apple тоже пытается обмануть природу, и американские строители в 30-е годы, которые прыгали по стропилам как белки на строительстве Эмпаер Стейт Билдинг. Вообще, предчувствие гей клуба - намного лучше самого гей клуба. Потому что внутри там не оказалось людей на каблуках или в макияже. Никто не доказывал гордо, что он извращенец. Но везде были вот эти затравленные несчастные взгляды, как у некоторых белорусских журналистов - которые осознают, что делают что-то порочное. Я выдержала в клубе час, и послевкусие было странным: всю ночь в других кабаках казалось, что везде-везде вокруг одни геи, а потом и это прошло.  

Две площади

Я провела вчера на улице с митинговавшими около 4-х часов, вернулась домой и теперь хочу поделиться собственной точкой зрения на происходившее.  Я пошла на площадь не потому, что влюблена в оппозицию. Я пошла туда вместе с кучей людей  - просто показать, что мы есть. Что телевизор врет, что быть у власти 20 лет – это неприлично. Вот и все.

Вообще, их, конечно, было две. Первая площадь называлась «Каток отчаяния». Она была изначальным местом встречи, где теоретически все было организовано заранее. Лучше всего к площади подготовились официальные власти. На столбах везде громко орали динамики песню «Девочка моя синеглазая» и «Калинка-малинка» - какую угодно хрень, лишь бы задорно и громко, чтобы не слышать «Жыве Беларусь!». Меня до глубины души удивили люди, которые в восемь вечера пришли на каток, чтобы взять в киоске в аренду коньки и кататься вокруг елки в окружении бело-красно-белых флагов – что у них в голове? Вата? Они что, свалились с Луны? Или это были специально обученные люди? Короче, соль, которую все оппозиционеры взяли с собой, чтобы посыпать лед, не понадобилась. Люди уместились на том куске площади, где не было катка – и еще немного через дорогу на Паниковке. Но там стоять было решительно невозможно из-за динамиков с идиотской музыкой. Я подумала, что кто-то должен взять на себя миссию расколотить динамики, но революционеры решили иначе.  

Они хорошо придумали – уйти с Октябрьской площади и двинуться по проспекту в сторону площади Независимости. Потому что в минус 15 стоять на одном месте всю ночь действительно тяжко. Люди обрадовались, что им предложили идти – на ходу можно было согреться. Я к тому моменту как раз от холода поперлась в кафе "Лондон" пить чай. Я чуть не сошла с ума от восторга, когда люди пошли по проезжей части мимо меня. Вот 20 минут сплошным потоком – это было наглядно. Это вселяло веру. Их было реально много. К тому же это место, от Круглой площади до Главпочтамта, место митингов и военных парадов моего детства – очень правильное. Это исторический центр, и слово Независимость для этого куска пути подходит лучше некуда. Лукашенко давно устраивает парады и массовые гуляния на проспекте Победителей – в свете последних событий тоже вполне себе говорящее название. Я не помню, в каком году случилось официальное перемещение, наверное, после палаток 2006, но постепенно всех выщемили с проспекта Независимости – даже ветеранов, которые испокон веку 9 мая шли парадом от Площади Независимости на Круглую площадь Победы. Проспект больше не перекрывают от автомобилей и не используют в официальных торжествах. Когда-то считалось, что Октябрьская площадь от большого количества людей проваливается, я не знаю, правда это или нет. Но я очень скучаю по тому проспекту Независимости.

Казалось, толпа никогда не закончится. Я схватила чай с имбирем, который мне приготовили в баре, и метнулась с ним на улицу. Но зрелище согревало покруче имбиря. Воля народа вместилась в прекрасные 20 минут, в течение которых люди дружно шли по городу. Заставив поток машин ждать где-то у Цирка. Это была независимость в чистом виде. Когда люди иссякли, и вдали засветились фары автомобилей, я побежала догонять революционеров к вокзалу, уже по тротуару. Мне пришло в голову, что могут «брать» Главпочтамт – главное стратегическое место со времен войны, но они шли в ЦИК, украшенный памятником Ленина.

Люди сделали стратегическую остановку у Красного костела, костела святых Сымона и Алены, построенного по чертежам 9-летней девочки Алены, дочери архитектора. Рядом с Костелом есть колокол в память о Хиросиме – по-моему, установленный посольством Японии. Оппозиционеры позвонили в колокол, это было очень красиво. Мне показалось, что это место намного лучше, чем Октябрьская площадь – потому что тут тихо, и не орет самая отвратительная подборка попсы для дальнобойщиков. Я пробилась ближе к дверям ЦИКа, чтоб видеть, что происходит, и залезла на какой-то бордюрчик в метрах 30 от памятника Ленину. Говорят, в толпе были только подростки. Неправда, не только. Я видела в основном теток лет под 50, в таких недорогих шубах из натурального меха в пол, и в шапках из бобра. Я общалась с незнакомыми тетками, просто чьими-то мамами. Тетки говорили мне, что переживают за избитого той ночью Некляева, и что Лукашенко достал, достал хуже пареной репы. Как это можно 20 лет править – это нормально вообще? И каждый день нести ахинею из телевизора? В пользу того, что людей на площади было много, говорит и то, что я так и не встретила никого из знакомых. А кто, кстати, там реально был? И еще меня смутила видеозапись с избиением Некляева – она невнятная. Но он мужик хороший, я боюсь что-то предполагать, к тому же возможно он действительно пострадал. Вывод такой. Я не верю власти. Я не верю оппозиции. Я верю только себе. Сейчас я расскажу, как сделала все эти выводы.

Самый первый раз толпе стало страшно, когда на крыше здания ЦИК показалась чья-то голова, и люди в толпе закричали: «Глядите, снайпер!» Потом выяснилось, что это телевизионщики – видимо, белорусское телевидение, кого ж еще пустят на крышу Дома правительства снимать бунты? Второй раз стало не по себе, когда вдоль здания ЦИК побежали вооруженные милиционеры со щитами – такой плотной цепочкой, их было ну очень много. В какой-то момент часть милиционеров внезапно вклинилась в толпу с левой стороны, на десять метров буквально, и там завязалась драка. В них летели снежки, а они работали дубинками, люди схлынули назад, и мне пришлось переступить через кусты и сделать шаг назад, потому что на мой бордюрчик забрались какие-то парни. Я подумала, что толпу просто начали резать на части, и митинг постепенно разгоняют, но через минуту милиционеры ушли – и было непонятно, кого они там били, зачем, и почему так быстро отступили.

Тут надо напомнить один случай. Он для меня как дежавю. Последний раз я стояла в толпе людей на 9 мая, на официальном пустыре вдоль проспекта Победителей. Это было празднование 65 лет Победы. Как предчувствие. Как прогноз любого митинга. Людей было визуально примерно столько же. Ну, посмотрите отчеты с 65-летия победы, сколько там было людей в сводках? Вот столько же вчера пришло на митинг. Даже лица были похожи, ей Богу. Хотя тогда было плюс 15, а в этот раз минус 15. Так вот, когда президент с сыном вылезли из лимузина, по толпе пошел ропот, а не гул радости. Это было так отчетливо! И в следующий момент над головой полетели самолеты. В рамках парада, конечно же. Один совершил эффектный маневр – то есть с ужасающим гулом пронесся сразу у людей над головами, будто падал в толпу. Тетки завизжали, и всем стало страшно. Потом по проспекту пошли какие-то новейшие катюши, воняющие бензином на всю толпу – и мы переглянулись с людьми, это была демонстрация силы власти, будто говорящая - чуть что, от вас места мокрого не останется.  И вот точно такой же страх читался во взгляде у людей вчера, я видела точно такие же глаза. У мужика, который стоял со мной на бордюрчике, у теток, которые оглядывались назад, когда милиционеры со щитами вклинились в толпу.

Сразу после этого события микрофон у какого-то невозможного крикуна лозунгов взял бывший кандидат Римашевский. Срывающимся голосом этот храбрый мужчина сказал, что была провокация, что милиция била людей, чтобы ОНТ сделало картинку. Он напомнил, что милиционеры – такие же белорусы, как все остальные. Он наконец сообщил, что никто не собирается брать штурмом ЦИК, потому что это тупо. Я зауважала христианского демократа Римашевского, если бы чувак не был зациклен на религии, я была бы целиком за него. Потому что то, что говорил он, было похоже на правду. Придя домой, я увидела, что мать смотрит ОНТ, где студия с похоронным видом смотрит съемку дерущихся милиционеров. И в кадре конца края не видно стене боя. А я кричу: «Мам, так они ж в метре заканчивались, вот здесь справа, стояли ну, просто от сих до сих!»  

Я вообще не люблю две вещи. Когда мне врут и когда меня пугают. Мне не страшно, но физически плохо. И обидно. Но у меня не получатся чувствовать ни ярость, ни покорность, я не лезу в драку и не бегу за комсомолом, а просто тихо сливаюсь. Так произошло и здесь. С площади Независимости можно было уйти без задержания – если жопой почувствовать, что пора. Я ушла в 23. 30 – по мнению оставшихся, именно в это время начались массовые аресты. Хотя я думаю, что хватали тех, кто рвался к дверям – а таких, как я, стоящих в 30 метрах от входа на бордюрах, вряд ли трогали.

С моим уходом было так. В какой-то момент я околела и решила организовать себе некое рациональное движение - сходить во двор к Октябрьской площади и переставить машину поближе к площади Независимости. А потом вернутся. В конце концов, у меня в паспорте прописка прямо через дорогу от площади – можно же сказать, если задержат, что я тут возле дома просто гуляю? Уже в автомобиле меня не пустили повернуть во дворы за площадью Независимости. Во всех проездах стояли машины гаишников, мне сказали ехать прямо. Я потупила-потупила, загорелся заленый - я поехала. Я совершенно не хотела спать в снегу или сидеть в тюрьме. Я вспомнила, что я вообще-то трусиха, что я замерзла, что у меня дочь, Новый год и билеты на поезд в Москву через несколько дней. Вот так с площади уходят не герои.

Сегодня все по-прежнему. Лукашенко на каждом столбе, в каждом слове и взгляде. Но будет ли он считаться с нами, с призрачной альтернативой несогласных, если мы уместились на одной площади, если нас не хватило, чтобы заполонить все улицы города? На площади говорили лозунги и глупости вроде того, что  рейтинг Лукашенко 28%, чего очень бы хотелось, конечно, но я была на двух избирательных участках и видела, что народ реально шел поддержать власть. Ну, я же умная девочка и умею читать по глазам. Мне интересно другое. Ведь в этой стране все все понимают. Даже бээрэсэмовцы на митингах оппов стоят с виноватыми лицами. Я верю, что белорусы на исходе второго десятилетия наконец выдумают какую-то адекватную форму протеста. Это может быть что угодно. Ну хотя бы писать на бирках к белорусской продукции: «Брюки, х/б , 44 размер, простите нас за то, что мы в четвертый раз выбрали этого президента».