Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

БЕЛОРУССКОЕ МОРЕ. Известия, 14 апреля


Согласно договоренностям Уго Чавеса и Александра Лукашенко, уже в мае в Белоруссию морем отправляется пробная партия венесуэльской нефти. Это заставляет человечество всерьез задуматься о Белоруссии, как о великой морской державе.

Признаки неистовой тяги Белоруссии к морю можно обнаружить прямо в центре Минска. Здесь есть офис, оснащенный молитвословом, иконой и часами в виде спасательного круга с надписью «Добро пожаловать на борт». Отсюда желающих отправляют на заработки в порты Майами и Рима, каждый год – около двух сотен молодых белорусских людей. В основном это красавцы с высшим образованием. Они едут отдавать человечеству свою силу и страсть в качестве официантов на круизных лайнерах. Видимо, работа на корабле заменяет им армию – во всяком случае, любой официант учится по сигналу тревоги надевать спасательный жилет.

И вот вам первая странность связи Белоруссии и моря: как только заканчивается полугодовой контракт, красавцы возвращаются на корабль снова и снова. Женщинам и родине они говорят в свое оправдание примерно одно и то же: «На суше жить невозможно». Самый сложный каприз судьбы, который ждет их на свободе – выбор между правым или левым лифтом на палубе. Поэтому морские белорусы голубоглазы, общаются только через facebook, видят корабли во сне, а когда сходят на берег, называют столичное водохранилище Минским морем.

Владимир Копляков – типичный белорус. Он добровольно отдал круизным лайнерам 15 лет своей жизни. Несмотря на то, что в прошлом году Владимир твердо пообещал себе жить на суше, он по-прежнему носит в кармане морскую корочку – удостоверение Seaman’s Record Book, выданное ему на Багамах. На корабле Владимир занимался театром, был во всех портах Европы, его вещи до сих пор хранятся у друзей в Испании и Шотландии.

Пытаясь осмыслить пройденный путь, Владимир часто говорит себе и окружающим, что на борту он оказался не случайно - у Белоруссии есть свой собственный выход к стихии открытой воды. Это Днепро-Бугский канал, который был прорыт в свое время на юге страны для удобства попадания белорусов в Черное море. На этом сложном, но волнительном пути стоят портовые города Брест и Пинск. Всего в республике восемь портов, которые объединены пароходством в Мозыре.

Я не белорусский мужчина, поэтому не могла позволить себе уйти вслед за Владимиром в матросы. Однако я красивая белорусская девушка, поэтому просто обязана была постоять простоволосой на каком-нибудь Мысе Отчаяния, провожая взглядом крепкие торсы соотечественников, безвозвратно уходящие в предрассветную морскую пелену. Так что я постриглась у знаменитого минского парикмахера по кличке Фашист, покрасилась в блондинку, отполировала ногти и решительно купила себе билет на поезд «Минск-Пинск».

В вагоне от нечего делать я стала вспоминать морские истории Коплякова. Однажды к ним на борт поступил работать англичанин, после чего на корабле раз в неделю стали возникать пожары. В конце концов загорелся театр, и всех пассажиров вывели на открытую палубу. Офицерский состав принялся патрулировать корабль. Когда англичанина поймали и передали полиции, выяснилось, что он пироман, и уже четыре раза поджигал что-то в родной Англии.

От мыслей о маньяках я довольно быстро отказалась и перешла к воспоминаниям Владимира Коплякова о борделях Амстердама и Гамбурга. Что может быть лучше борделя для горячего странствующего сердца, окруженного соленой водой, театром и пироманами?! Только еще один бордель. «Но вообще, – уточнял Владимир, когда я расспрашивала его еще в Минске, - билеты ж на круизы покупают пассажиры пожилого возраста. Мдааа.. Среди них много одиноких людей, которым просто страшно умирать в одиночестве. Поэтому на каждом лайнере есть морг».

Минск – Пинск

В Пинске я раньше не была. Оказалось, это маленький  красивый город, основанный в 1097 году. Я приехала в Пинск ранним утром, на 913 лет позже первых его основателей. Из истории я знала лишь то, что в XII-XIII веке здесь пролегал знаменитый путь из варяг в греки, а в веке XXI комбинат Пинскдрев из древесины Полесья делает спички и диваны перламутровой кожи. Чтобы поскорее окунуться в эту манящую портовую атмосферу, я вынуждена была сесть в автобус, который повез меня от вокзала к набережной. Я с интересом рассматривала пинчан, пытаясь увидеть белорусское море в их безбрежных глазах, обращенных к электронному табло в салоне. В конце концов там засветилась надпись: «Уважаемые пинчане! Не выбрасывайте домашних собак и кошек».

Где-то я слышала, что в Пинске доживают свой век моряки, закончившие в советское время морскую военную академию, которой теперь в Пинске нет. Тем не менее, море периодически напоминает пинчанам о себе. Известно, например, что в музее белорусского Полесья среди археологических находок региона есть морские ежи, подразделяющиеся на виды: ведьмины камни и змеиные яйца. К тому же, согласно плану президента Белоруссии Александра Лукашенко, скоро мимо Пинска в Мозырь на нефтеперерабатывающий завод пойдут танкеры с венесуэльской нефтью. Вот что они здесь увидят, издавая свои протяжные и тоскливые заморские гудки.

Обувной магазин «Гномик», предлагающий горожанам пляжную обувь, памятник бронекатеру, который освобождал город от фашистов, дворничиху в декольте и очках, схваченных посередине изолентой, дом, где учился уроженец деревни Мотыль Хаим Бейцман, первый президент Израиля, кафе «Огонек», выставленное, впрочем, на продажу, и здание РУЭСП «Днепро-Бугский водный путь». Чтобы попасть в РУЭСП, танкерам придется спуститься от памятника Ленину вниз, к улице Днепровской флотилии. Когда-то на площади Ленина был городской рынок, куда из окрестных деревень Полесья на лодках приезжали мужики продавать рыбу и мед. Лодки – это самый привычный транспорт в этой части Беларуси. Все дело в том, что весной на Полесье очень сильно разливаются реки. Справится с большой водой по силам только одному предприятию в Пинске – знаменитому РУЭСП.

Именно его работники обслуживают судоходный кусок Днепро-Бугского канала. Они углубляют реку с одной целью – чтобы по ней прошли корабли. Для этого пинчане строят еще и систему гидроузлов с водоспусками и судоходными шлюзами и устанавливают навигационные знаки. Но чтобы уточнить подробности этого созидательного усилия, танкерам придется заглянуть в профком предприятия, где лично я познакомилась с Жанной Михайловной, которая работает здесь 26 лет и знает устройство каждого из 13 гидроузлов, а также с Георгием Леонидовичем, заслуженным журналистом, который раньше работал в телерадиокомпании «Пинск».

Именно ему я и задала свой непростой вопрос: почему во времена Великого княжества Литовского из Балтики в Черное море ходили заграничные корабли с грузами, а теперь их в Пинске не видно? В профкоме сразу повисла напряженная пауза. Первое, что вспомнилось – ладья, воссозданная в свое время по древним чертежам белорусов. Ладья уже трижды ходила от Бреста через все гидроузлы. Ладьей управляла польско-украинская команда энтузиастов. Георгий Леонидович даже переспросил у Жанны Михайловны: «Вы помните, Жанна Михайловна, какая там усадка под днищем? Сантиметров 30 от силы».


Георгий Леонидович объяснил мне, что раньше челны от моря к морю шли по естественным рекам. Там, где воды было мало, моряки перетаскивали ладью волоком: «Тянули по болоту и мокрой траве». Я, конечно, растерялась. Мне стало непонятно, пройдет ли по Днепро-Бугскому каналу нефтяной танкер из Венесуэлы? Из разговоров с профкомом я с ужасом понимала, что подводная часть танкера должна быть не больше 2 метров 40 см, иначе он просто сядет на мель, и кому-то придется тянуть его по мокрой траве.

Пинск – Минск

Между тем, Жанна Михайловна и Георгий Леонидович пригласили меня на катер. План их состоял в том, чтобы вместе осмотреть баржи и землечерпалки Пинска. Мне сказали, что вообще-то есть еще и красивый белый теплоход, но он ходит только летом.

Пока мы отчаливали, Георгий Леонидович поведал мне свою историю. В младенчестве он тоже жил морем. Хорошо, не морем, но по крайней мере водой. Родители его были экипажем местного рудовоза: отец шкипером, а мать - матросом. Георгий Леонидович помнит из своего детства камбуз и рубку со штурвалом. «Но в 61-м году мои родители уже списались на берег» - вздохнул Георгий Леонидович, пока мы объезжали на катере набережную Пинска, любуясь городом с обратной стороны.

Ветер развевал мою новую прическу, состоящую из волос белого цвета, волна набегала на борт и мне казалось, что я совершенно явственно чувствовала запах неведомого моря. Конечно, катер мало походил на Мыс Отчаянья, которого я ждала, а вместо диких воплей чаек я слышала стоны гребцов на байдарках – выяснилось, что гребля в Пинске является главным видом спорта. На вид гребцам было лет по 14, и за каждым на моторке обязательно шел инструктор, выкрикивая им вслед бодрые спортивные матюги. Тем не менее, это вселяло в меня надежду, что рано или поздно землечерпалки Пинска откроют моей родине путь к большой, настоящей воде. 


Я даже представила себе, как все здесь изменится к лучшему. С приходом нефтяных танкеров в Пинске, конечно, откроют Макдоналдс и публичный дом, город станет не хуже любых портов карибского бассейна. Местные жители будут рассказывать легенды о том, что именно река Пина дала название легкомысленному коктейлю Пина Колада. Таксистов здесь станут звать не Вова, а Ллойд, они будут огромным и отзывчивыми чернокожими белорусами, которые тайно торгуют героином у круглосуточного магазина «Штопор». А в ресторане «Пинская шляхта», как обычно, можно будет поесть прекрасные драники.

Кстати, именно из-за традиций местной шляхты я в это верю особенно остро. Дело в том, что по одну сторону реки здесь всегда жили обычные мужики, а по другую – шляхта. Социальные слои, к сожалению, перемешались в советское время, когда на дворянской половине закрыли школу и потомки шляхты стали учиться грамоте на мужицкой стороне. Но характер белорусского шляхтича сохранился! Понять этот особенный, целеустремленный нрав мне удалось уже на берегу, когда я в местном ресторане коротала время до отправления поезда «Пинск – Минск» вместе с молодым инспектором природных ресурсов, имя которого я, к сожалению, забыла. Кажется, он ухаживал за мной, поэтому рассказал: «Шляхтич - очень гордый человек. Когда у него не было денег на сапоги, он покупал только один, а вторую ногу прятал в сено в телеге».

– Да что вы говорите! – вскидывала я изумленные ресницы.

 – Вы уж поверьте мне, девушка, – отвечал мой собеседник, практически моряк. – Это мне еще бабушка рассказывала.