Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Майкл Джексон Форева

У моей Катерины новая страсть. Зеленые девки Монстр Хай трансформировались в сумасшедшую любовь к Майклу Джексону. Это логично, в какой-то момент жизни Майкл тоже вполне напоминал зомби. Так как характер дочери упал недалеко от яблони, то она задалбывает Майклом Джексоном всех в радиусе ста метров. Она исписала фломастером окна, истыкала обои булавками, прикрепляя черно-белые картинки из принтера к стенам. Когда мы с подругой как-то вечером подняли дискуссию о врачебной халатности, она ворвалась в кухню и с трагическим лицом поддержала разговор: "А вы знаете, как убили Майкла Джексона?" Так в колыбели человечества зарождается страсть. Но когда квартиру сотрясают звуки Smooth Criminal, я понимаю, что выполнила материнскую программу.

Как я могла не обучить ее лунной походке? Благо, есть ютуб и аматары, которым не в падлу делать это медленно. Я помню тот вечер, когда у нас обеих стало получаться скользить назад пятками по паркету. Опьяненная собственным успехом, я допустила роковую ошибку: предложила Катиной учительнице в школе отправить дитятко на конкурс "Алло, мы ищем таланты" с танцем Майкла Джексона. Так как ребенок не может держать язык за зубами, то назавтра танцевать Майкла Джексона захотел весь класс. Я с ужасом думала о том, что в ближайшие два месяца придется переквалифицироваться в приходящего хореографа. К счастью, самой стойкой в классе оказалась мама Вика, она согласилась водить свою дочь Сашу ко мне домой. И тут я поняла, что лажанулась. Попробуйте сами научиться двигаться как Майкл Джексон, потом взять двух 8-летних девчонок, натренированных на танец маленьких утят, и проделать с ними то же самое. Мы начинали с классики. На Billie Jean стала очевидна нелепость затеи, потому что сам Майкл был метеор, за которым хрен повторишь что-то кроме этюда с промежностью. Плавно перешли на Bad. В ютубе есть ролик "I'm fat" - вот там те же движения, только их танцуют толстяки. Катерину тошнило от этого видео и самой затеи. Наконец, я нашла флеш моб каких-то школьниц с танцем зомби. Начали репетировать Thriller. Я смотрела на двух пленных румынов, Катерину и Сашу, которые по первой не попадали даже в ритм, и понимала, что зря родилась на свет. Я же нифига не хореограф!

Танцоры напоминали мне тюленей в аквапарке. Они повторяли за мной движения Майкла ровно пять минут, а потом бежали жрать. Они сметали все: фрукты, орехи, гренки, сухие завтраки Несквик. А потом надо было тянуть их репетировать силком. Я орала на них, я гнала их от айпада в балетный класс, которым стала моя спальня со свернутым ковром, засунутым навечно под кровать. Я говорила им, что даю им единственный шанс повернуться жопой к директору школы и прошагать: раз-два-три-четыре, прыжок, плечо, голова! Я учила их выражать эмоции, пусть зомби, не важно, но это должны были быть самые крутые зомби в истории гимназии! Я готовила пасту и двигала бедрами как Майкл Джексон. Я высохла до кубиков на животе, и мама Вика, глядя на это безобразие, стала делать по 50 приседаний в день и качать пресс. Она приходила к нам домой и со счастливыми глазами говорила, что на ней все шмотки болтаются. Я почувствовала, что начинает получаться.

В канун шоу мама Вика сшила девочкам по алмазной перчатке. Когда они оделись для финальной репетиции, Катерина забыла о том, что она ученица 3 "А" класса. Она была Майклом Джексоном. Продемонстрировала феерический разворот на 360 градусов перед зеркалом, и все. Камень упал с души. Их номер назывался "Майкл Джексон Форева". Как раз шел сразу после "Купалiнки" и песенки "Куда уходит детство". Катерина порвала лунной походкой зал. Я не думала, что учителя умеют кричат: "Уууууааааа!" как фан-зона на концерте. Я была готова прослезиться от гордости, но такие несгибаемые матери ведь прячут розовые сопли. Только музыка, только рок-н-ролл! Вот моя гордость и моя кровиночка сразу после триумфа:



А это они вместе с Сашей, сразу после танца - в столовую! Тюленики утоляют жажду.

Желтые боги

Стремно постить эту колонку. Я писала ее в июле, когда мы с Мариной частили в этот клуб, и сама тема поражала актуальностью. Но горе печатной журналистики - выход в город после того, как автор остыл. У него закончилась старая жизнь и началась новая, и тут вдруг появляется журнал "Большой" как привет с того света. Ты видишь свою заметку, из которой стыдливо вычеркнут переход на личности и все это начинается омерзительным лидом: "давно известно, что хороших мужчин в Минске меньше, чем хороших женщин". Не понимаю, кому это известно: робким мужчинам или задрюченным женщинам? Почему не написать правду: мы попросили Сашу Романову написать про Вадима Прокопьева, она поорала для проформы, но скоро смирилась с остротой информационного повода и выдала текст? Но нет, Романова "уверяет", что хорошего мужчину "зовут сержант Пеппер". Да не зовут его, он сам приходит! Фу блин... Колонка:

ahfr

Во-первых, он сержант. Ну и что с того, что у него пять итальянских ресторанов и один клуб? Его воля, стиль и страсть закалялись в казармах Суворовского и Высшего во­енного училища ракетных войск. Если кто-то считает, что итальянский гангстер не чис­тит туфли с вечера, чтобы надеть утром на свежую голову, пусть первый бросит в меня камень.

Я как-то наблюдала за поведением сержанта Пеппера в его же кафе и диву давалась: за пять минут к столику подошло человек сто — руку пожать. Менты, иноземцы, олигар­хи, свободные художники. Сержант держался молодцом. Он никому в морду не плюнул, даром, что чуть не цыгане шли на поклон. Вместе с ним сидели две блондинки. Моя под­руга сказала с восхищением в голосе: «Вот Саша, я не понимаю: то ли это он с полови­ной Минска переспал, то ли его соблазняют все по очереди?». Я задумалась. Гипнотичес­кое влияние сержанта на девушек Минска сложно недооценить. Может, и правда, тут де­ло в самих женщинах? У каждой белоруски в генах — пережить войну. Их еще медсестра­ми в госпитале научили обращаться с мужиками, как с тяжелобольными. И пока они во­локут своих раненых в суровый быт, в итальянском ресторанчике по соседству сидит сер­жант Пеппер. Он подтянут, смел и не сдается без боя. Сержант поддерживает военную дисциплину среди персонала и ведет эротически кочевой образ жизни. Любая женщина для него — как дом родной. Там тепло и уютно, и можно подлечить раны.

 Когда открывается новое место сержанта Пеппера, хочется взять его за лацканы безуп­речного пиджака и бросить в лоб: «Кто будет ходить в ваш клуб, если там ценник гра­ничит с безумием?». А он смотрит вдаль в окно и отвечает со вселенской тоской в гла­зах: «Не знаю, может, вообще никто не придет». И все, ты обезоружена. Ты рвешься туда в первых рядах, чтобы своими глазами убедиться: сержант не ошибается никогда. Когда в две тыщщи лохматом году его заведения начали украшать город, на свет появился хо­роший здоровый минский понт. Красотки картинно убирали прядь с лица и выставляли кисть с сигареткой на полтора метра в сторону, чтобы все мужчины начинали шарить в брюках в поисках зажигалки. Фоном звучал аутентичный джаз. Пеппер отучает публику от замыленной дряни из 80-х, которая в эфире его кафе никог­да не включается. И сам с достоинством офицера подходит к каждому гостю с парой при­ветственных слов. В беседах с журналистами его порой заносит с критикой жлобов и бес­культурья. Будто он строит свой собственный правильный мир, вынужденно живя в ста­ром и убогом. Он карает поганой метлой местечковость, вызывая еще большее негодо­вание в тех, кто привык обижаться на провокации. Хотя давно ясно: кто в армии слу­жил — тот в цирке не смеется.

Я смотрела одно из интервью Мика Джаггера. Он вспоминал, что на первых концертах Роллинг Стоунз в проходах между публикой хлестал поток. Юные девочки писались хо­ром от переполнявших эмоций. Вот как это объяснить, как понять умом тот факт, что минчанки заливают колени кипятком перед бритым наголо сержантом с эспаньолкой, чья душевная ранимость просвечивает сквозь цельнометаллическую оболочку? Пеппер живет на всю катушку. Смело тащит в койку все, что движется, выпивает с друзьями, а всех остальных тырит, если не кулаком, то словом. Он уверяет, что все знает про жен­щин. Что даже Наташа Ростова через 20 лет брака переспит с садовником, и Пьер будет страдать. Он с нежностью философствует о кино и литературе, а потом уходит с самой жуткой вульгарной бабой из своего кафе. У тебя в мозгах не укладывается: как так? Образ Великого Гэтсби трещит по швам. Да, есть в Минске мужчины богаче, есть сим­патичней. Но только он действует на дев, как удав на кроликов. Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера легко рассмотреть в пятницу вечером за барной стойкой — если гля­деть с улицы в освещенные окна ресторана. Сержант действительно верит в то, что дела­ет. Если бы он был другим, он никогда бы не создал свои рестораны, в которые не стыд­но отвести Мика Джаггера, если старикан когда-нибудь вздумает посетить Минск.

Рисунок: Алеся Маджитова
Ссыль с позорным лидом: http://bolshoi.by/kolumnist/klub-odinokix-cerdec-serzhanta-peppera/

Как я стала дурой

Узнала, что обо мне говорят женщины. Вышло неожиданное: мол, дура. Первым делом обрадовалась. А потом стала анализировать свою жизнь. Вспомнила, сколько раз пыталась сойти за свою, угодив в клубок змей. Как метала бисер перед свиньями, играла в суку и включала барыню. Я так долго мечтала всем нравится, что могу исписать пару томов воспоминаниями о том, как у меня ничего не вышло. Я тысячу раз нарекала сама себя идиоткой, кокетничая, и не могла предположить, что кто-то внутренне соглашается.

Помню, как лет пять назад становилась умной целенаправленно. Остриглась под мальчишку и купила платье футляр. Идиоткой я стала незаметно. Переобулась в кеды, загрузила рок-н-ролла в айфон и напялила майку алкоголичку в полной уверенности, что люди вокруг в курсе: если тебе сносит крышу - это театр. По умницам как правило лупят из пушки, но ты всегда можешь увильнуть от неприятностей как уж в камнях, отмахнувшись фразой: "Да я дура! Пристрелите, чтоб не мучилась".

Может и правда процесс превращения в дуру происходит у парикмахера, и краска затрагивает мозг? Пока тебе намазывают корни, ты тупеешь. Потому что целый час читаешь журнал Elle. Голову щиплет што шиндец, и затылком чувствуешь, что парикмахерша не очень ценит твои интеллектуальные способности – пускаешь деньги на ветер. Она сплевывает свой яд на берег безмолвия, а ты смотришь на ее мучения и думаешь: а за окном солнце светит!

Можно перестать быть радостной дурой раз и навсегда. Есть один способ. Ты замираешь в толпе, анализируя вот эту махину чужих мыслей, и приходишь к логичному выводу, что у каждого есть своя причина тебя ненавидеть. Ты становишься злой дурой. Начинаешь мстить. От Русалочки до Ведьмы один шаг - если бы метаморфоза не повторялась в живой природе, стали бы мы 150 лет читать Андерсена?

В детстве я носила очки, чтобы зрение не упало. Выглядела очень интеллектуально, особенно в начальной школе. Позже выяснилось, что стекла не помогут, потому что у меня внутреннее косоглазие: один глаз близорукий, второй дальнозоркий. Вот кому в такой ситуации доказывать ум, если от меня окулисты отказались? Я прекрасно знаю, где продается краска для волос "искусственный интеллект". Но жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на подобную скуку.

Тосканский синдром

То ли майский праздник тому виной, то ли концертная деятельность и правда напоминает войну. Когда все заканчивается, тебе нет места в реальном мире. Не то, что ты бросаешь в голову родным кирзовыми сапогами. Просто перестает быть понятно, как все устроено. Почему в городе больше никто никуда не спешит, не идет на медведя с голыми руками, и вместо этого ест суп в обед и спит по восемь часов кряду? Где черт возьми люди, которые пишут музыку? Жаль, что организаторам не дают медали. А то я знаю людей, у которых грудь давно в орденах: "Участник двух концертов Стинга", "Встречала Хью Лори", "Инвалид психоделических битв". Эти битвы проходят таким образом. Ты ищешь какой-нибудь стул для Патрисии Каас, низкий, без обивки и подлокотников. Ходишь из бара в бар, как солдат, получивший боевой приказ: найти и доставить на сцену. Знакомые удивляются: "Саша, ты пришла кофе выпить?" Нет, говорю, пришла стырить стул. 

А потом шоу проходит на выдохе, и ты кричишь музыкантам: "Ребята, вы лучшие!" Накидываешься музыкой в лоскуты и пытаешься поставить всех знакомых и незнакомых людей под знамена рок-н-ролла, чтобы на один короткий миг сделать мир чище и добрее. После каждого концерта можно смело умирать. А перед следующим - рождаться заново. Как говорил гитарист "Сплин", отсчитывающий оставшиеся в туре дни: "Последний концерт у нас в Сочи. Вот там мы наконец нажремся и придем в непригодность". Я никогда не пойму, почему общество ждет от артистов громких заявлений: например, что нам делать с диктатурой и как нам жить здесь, в Беларуси. Скажите, коль уж приехали! Они смотрят с недоумением: спросите нас про новый альбом! А потом в 6 утра перед дверью буса, отправляющегося в аэропорт, шутят: "Сегодня в ленте была новость про 20 нелегальных эмигрантов, которых высадили на границе Беларуси. Эмигранты говорят: "Мы хотим у вас жить. Это Литва?" А пограничники им отвечают: "Это Беларусь!" На что нелегалы пугаются и лезут обратно головой в свой чемодан: да ну нафиг!"

Я тут должна бы написать что-нибудь про "Сплин", но я не знаю, что писать про "Сплин". Кроме того, что Васильев - такой чертовски талантливый парень с по-настоящему красивым голосом и угловатой полудетской пластикой. И еще что у нас с этой питерской группой в тот минский понедельник все получилось. 

Трудно быть Боуи

В мире так мало фотографий, жалящих в самое сердце. Именно таким для меня стал снимок Дэвида Боуи, писающего в тостер. В фотографии есть все: страсть, герой и надрыв. Писающий мальчик погибает от удара током, а музыка продолжает жить - чем не памятник наших дней? И если кому-то позарез надо отлить Боуи в бронзе, то старичок вроде как сам справился. Главный вопрос: что у него было в голове, когда он согласился принять столь авантюрную позу? Не говорите, что литр виски, потому что Боуи выглядит бодряком. Фотограф гнет свою линию. Эй, Дэвид, давай ты нассышь в тостер, чтобы эти буржуи, которые любят поджаренный хлеб, услышали твой адский хохот. После акта Боуи в упомянутом на снимке тостере получались хлебцы с ликом, явственно означенным разноцветными глазами. А может быть, Дэвид Боуи изображает наглеца официанта, который плюнул нам вчера в сэндвич, а мы и не заметили? Потому что Боуи можно, а официанту нельзя. Надо быть ханжой, чтобы заретить Боуи писать туда, куда ему вздумается. Желающий может увидеть на снимке даже член Дэвида Боуи, но это чуть больше информации, чем мне хотелось донести. Я попала на этот снимок после того, как долблась неделю с организацией праздника бытовой техники, и видно подсознательно хотела сделать, как Боуи, потому что последний здорово поднял мне боевой дух.

Celeb-shots-9

Предложение на один доллар

На днях была дискуссия для журнала "Куку", куда меня пригласили как человека, который редактировал глянец. Если бы просто интервью, было б терпимо. Начну издалека. Некогда мы, будущие журналисты, грезили об идеальном медиа пространстве: вот ты приходишь в какое-то место, а там ангелы с крыльями: главреды и телезвезды. Они старше и умнее, от них пахнет гвоздиками. Прошло чуть меньше десятка лет - и ты являешься на дисскуссию по поводу современного глянца в неплохой кабак, а там Виктор Радьков (журнал "Большой"), Денис Клевицкий (журнал "Йога+Life") и Таня Замировская (БелГазета+писательский ген) - все. Четыре года назад мы все работали вместе в "Добермане". А еще раньше почти тем же составом учились на журфаке. Странно: другого медиа пространства нет и не будет. Других главредов не делают. Вот Кабасакал забыли, но она бы с нами ни о чем не договорилась.

В 2008-м я отчаянно редактировала "Доберман", пока не грянул знаменитый кризис, и ко мне не подошел тогдашний владелец Сережа: "Рекламодатели режут бюджеты, Саша, уложись с авторами в минимальную сумму на весь контент". Я поняла, надо искать студентов за три копейки, а так не хотелось, жуть. Вот тогда и родилась безумная идея сделать кризисный номер. Попросить авторов, близких нашему сердцу, написать нам одно предложение. А мы за него заплатили бы один доллар. Тематика - как выжить после катастрофы, кризиса, обвала, полного крушения. Начать жизнь заново и восстать из пепла. Таким образом, бюджет номера составил бы сто долларов. Я им собиралась жутко сэкономить деньги, но Сережа с Витей Радьковым очканули и решили, что лучший план спасения - поменять меня местами с Денисом Клевицким. А то после номера "Один доллар" от нас уйдут последние рекламодатели. Как-то параллельно вспомнилось, что я женщина, а журнал мужской. Моя психика этого не вынесла, и я решила уйти сама. Вырубила телефон на неделю, и Денис Клевицкий таки сделал первый в новом 2009-м году журнал, кажется, про Ягуар и клитор. Подробностей не знаю - не читала.

Быть главредом четыре года назад и понимать, что ты уже сбежала дальше паровоза - это больно, черт возьми. Я нашу редакцию практически в полном составе не видела годы. Я знаю, что Витя Радьков взял все наши наработки и этих рекламодателей, которых сам же нашел для "Добермана" - грех терять кучу денег - и сделал свой журнал "Большой". Он даже обошел ненавистную мне ситуацию с тем, что приходит к журналисту дядя и говорит: хочу журнал. Так журналист становится шеф-редактором, а дядя - типа главным. Дядя в журналистике не смыслит ни черта, зато его, например, прет от йоги. Вот Денис Клевицкий пошел по проторенному пути, а у Радькова получилось сделать игрушку себе самому. В беседе для "Куку" участвовал некто Валера Краснагир, которого разрывало на две части: с одной стороны, он хотел понять, как Витя Радьков умудряется зарабатывать на "Большом" деньги, а с другой - хотел донести до всех нас мысль, что все белорусские журналы - говно, а надо читать британский "ID". По мнению Вити Радькова, "Лучше делать, чем не делать - даже если не все получается".

Очень долго "Большой" казался мне таким дробленым "Доберманом", реальный был флэш бэк. Ведь как насобачились года четыре назад, так Витя Радьков и хреначит - молодец. Пусть меня и раздражают придуманные интервью с Майклом Джексоном и Дартом Вейдером - это ж неправда! Но людям плевать, они не разбираются в текстах. Замировская говорит, они даже лайкают и делают перепост в FB, не читая. Просто потому, что ты им нравишься. Все знают, что журналы в Беларуси - странный рынок. Когда-то здесь хотели запускать Spiegel, шли разговоры про местный Elle. Но ведь это перевод бумаги: кто будет читать белорусский Elle или Men's Health, если мы собственных звезд стесняемся, светскую жизнь ведем в подвале, чтобы вокруг света поменьше и окна пониже, а о том, на какую сторону молодому менеджеру при одевании укладывать член, на правую или левую (украла мысль у Евгении Пищиковой, "Русская Жизнь"), можем прочитать в русском Men's Health!

Я не очень поняла, зачем "Куку" собрал нас за одним столом. Написав шесть вопросов про то, "каким вы представляете своего читателя", они подбросили нам Валеру, который потом облил нас говном в FB, а также девочку модератора с диктофоном. Меня конечно в таких ситуациях несет, поэтому я там дала жару, интересно, что они наредактируют. В частности, задала Вите вопрос, который давно мучает: "Название "Большой" - это про член или как? Потому что если про член, то очень легко оценивать контент номеров: вот в сентябре был побольше, в октябре - беда, совсем не держится". Замировская прониклась ситуацией и стала сочинять для дискуссии подводку о том, что Денис Клевицкий пришел в "Доберман" из "Советской Белоруссии". Сама Таня вышла из джазового журнала, а у "Саши вообще интересная судьба". Я встрепенулась: "Может, не всю судьбу рассказывай?" Она: "Короче, Саша - это как Кортни Лав". Я удивилась - нифига себе Кортни Лав, это про рок-н-ролл и любовь к жизни? Черт возьми: пью я не в пример меньше!

Придя домой, я залезла в почтовый ящик гымейл и нашла 2008 год. Чтобы завершить гештальт, публикую те самые предложения за один доллар, которые удалось собрать до того, как я ушла из "Добермана". Иллюстрациями должны были служить простые вещи, как вот ребенок делает первые шаги и учится различать цвета и предметы: кубик, ботинки, кошка, божья коровка. Вообразите, что каждая фраза - на страницу. Вообразите, что комментах можно это дело продолжить - неопубликованный номер моей мечты :)

Адам Глобус, писатель (Минск): "Да, я действительно могу превращать твой слух в зрение, вот послушай: "Какой удивительный лак у художника, нарисовавшего точки на крыльях божьей коровки".

Константин Цукер, журналист (Брянск): "Самое интересное, я совершенно точно знаю, что нужно делать, начиная жизнь заново: необходимо засунуть руку в утробу буфета, вытащить из-за хрустальных фужеров и остатков сервиза иконку Божьей Матери - любую, какая есть - и попытаться договориться о новых правилах игры, лицом, так сказать, к лицу; знать-то я знаю, но кто ж мне поверит-то?"

Артемий Троицкий, музыкальный критик (Москва): "Любая жизнь стоит того, чтобы начать ее заново - но переделать при этом целиком".

Мария Улья Нова, писательница (Москва): "Если опираться на теорию эволюции, мы отрастили в себе одни навыки - шипы - и утратили, атавизировали другие навыки - плавники, и когда происходит МАЛЫЙ ПИЗДЕЦ, это счастье, потому что МП указывает: "Ты слишком сильно приспособился к чему-то одному и разучился жить в иной среде, давай-ка меняйся, милок, наверстывай упущенное, обретай утраченные жабры"; МП - это подарок, предупреждение, и из него нужно обязательно извлекать пользу, чтобы не наступил БП (ну, вы понимаете)".

Владимир "Адольфыч" Нестеренко, кинодраматург (Киев): "Кризис - время обновления: при максимальной затрате труда и времени можно построить бизнес, не имея капитала; кризис показывает, кто чего стоит на самом деле".

Александр Рымкевич, главный редактор Robb Report (Москва): "Надо на последние деньги купить фильм "Кабаре" Боба Фосса, смотреть, как выживали в годы экономической депрессии 1930-х и надеяться, что с нами этого не произойдет".

Виктор Мартинович, зам. главного редактора БелГазеты (Минск): "Каждый раз, открывая глаза, я чувствую одно и то же – шершавый язык моей кошки, остервенело вылизывающей мне подбородок, - она сотрясается от муркания – так происходит годами; иногда она не приходит здороваться со мной, т. к. мы с ней поссорились накануне ночью, или ее еда показалась ей невкусной, но в основном утро начинается с этого неистового мурчания, ощущения ее усов на моей правой щеке; я привык думать, что у нее это – проявление нежности, что она воспринимает меня одновременно как большую маму и как своего единственного котенка, а моя щетинистая кожа одновременно напоминает ей и сиську, и шкурку пушистого создания, но специалисты-кошатники сообщают, что, скорее всего, она таким образом удаляет кусочки пищи с ворсинок-шершавинок на языке – моя щетина работает для нее как щетка, а я думал, что это нежность, а они, специалисты, говорят такое, но нет – я им не верю, не верю, потому, что, в конечном итоге, я верю в любовь".

По следам Scorpions

Каждый, кто пишет про концерт, начинает или с гигантской пробки на проспекте Победителей, или с автобуса номер один, что причаливает к Минск Арене (там давка была не вдохнуть, и никто не жаловался). Нас поражает в самое сердце способность минчан к единодушию. Да, в тот вечер мы были на одной волне и шли вперед к светлому будущему. Будущим был концерт группы Scorpions.

Если вы замешаны в подготовке концерта, вам по сути плевать на все: вашу официальную роль в этом деле, самомнение и психическое здоровье. Вы таскаете какие-то бутылки в гримерные, вы в каждой бочке затычка: где надо или горит - предчувствие шоу здорово обнуляет мозги. В ожидании музыкантов на площадке была страшная суета. Техники сновали с кусками декораций, охрана стояла столбом, а певец Дмитрий Колдун давал интервью. Он хотел сказать Scorpions спасибо за некогда спетую дуэтом песню. Для фиксации спасибо Колдун привез с собой съемочную группу НТВ.

Scorpions прилетели в Минск из Турции, где у них было три open air при температуре +34. Не удивительно, что их техники сразу попросили лед. Литров сто, на сцену для музыкантов. Если вам когда-нибудь понадобится сто литров льда, идите в Макдональдс, мой вам совет. Лед нужно было засыпать в круглые чаны, здоровые, как космические корабли. И запихнуть внутрь пиво и колу охлаждаться. Если добавить соли - напитки станут как на Северном полюсе. И это неповторимое ощущение: пока музыканты едут из отеля на площадку, а Колдун репетирует спасибо, ты солишь лед. И вот уже руки по локоть - чем бы дитя не тешилось - перемешиваешь эту песочницу и слышишь, как коллеги рассуждают: "Саша знает английский, она его встретит!" Маттиас Ябс будет в Арене через пять минут, лучший гитарист всех времен. Не хлебом, так солью! Через секунду я у входа, вытираю ладони о платьице - проще говоря, стою вся липкая как свинья: "Glad to meet you Matthias!" У него улыбка со щербинкой. Я потом попросила фото, правда, на следующий день, когда руки стали почище:

Ябс и я

Пока концерт был в разгаре, я видела вот что. Взрослые немцы, заканчивающие прощальный тур, вышли на сцену мальчишками. Со всеми этими прыжками 64-летнего Шенкера и гитарами Scorpions, похожими на буквы V и X, с густо татуированной спиной барабанщика Коттака, которую он показывает людям на каждом концерте: "Рок энд ролл форева!" Коттак гордится своей спиной, как трофейной рогаткой. Я бы на их месте еще лет десять прощалась: они не вносят диссонанса, они молоды, черт возьми, не исключено, что в этой легкости - их гений. Когда Клаус запел "Still Loving You", я глянула вправо и увидела - у парня из толпы, с фотоаппаратом на вытянутых, слезы текли. В две блестящие дорожки по щекам. Обычный парень, без дредов и татух, похож на нашего водителя. У тысячи людей с песнями Scorpions ассоциируется первая любовь, не важно к чему: к девушке, музыке, родине или жизни. Другой парень прямо передо мной опрокинул подругу себе на колено и целовал, как в старом кино. Концерт закончился, и лед на сцене расплавился, наши мальчики вынесли за кулисы сто литров талой воды.

В музыке Scorpions нет загонов и паранойи. Только легкость и светлая грусть, как ни парадоксально такое открытие по отношению к року. Потому что если с Клаусом Майне фоткаться, он спрашивает: "Are you happy?" У него голубые глаза и хрупкий взгляд, помогающий тебе иначе понять пронзительность затертых эфирами мелодий. И я счастлива, что Scorpions придумали, чем будут заниматься после окончания прощального тура. Они будут играть в доброту. Помимо Дмитрия Колдуна им в Минске понравилась одна певица. Это произошло прямо на наших глазах - за ужином в ресторане. Певицу зовут Наталья Балдина, она носит алое платье в облипку, но голос у нее глубокий и абсолютно джазовый. И если все сложится, Scorpions возьмут ее в новый проект, для которого они уже приметили девушек в Бразилии и Польше.

Чуть не забыла! Свои знаменитые кеды Ябс забрал. Еще в первый день, увидев нашу девочку в аэропорту, сразу поинтересовался их судьбой. А потому напоследок: обувь гитариста Рудольфа Шенкера, снимок сделал Саша Тарантино.

Tarantino.by-Scorpions-3628

Кеды Маттиаса Ябса

Группа Scorpions приезжала в Минск в 2010-м дать прощальный концерт. Этой осенью концерт будет еще прощальнее: ну не могут прославленные немцы все бросить и уйти на покой, когда их рвут на части промоутеры ностальгирующих стран! Тем более, что в Минске гитарист Маттиас Ябс забыл свои кеды.

Кеды Ябса нашла горничная с утра, когда Scorpions уже ехали в аэропорт. Маттиас входит в список величайших гитаристов всех времен по версии британского журнала "Classic Rock". Его кроссовки должны бы быть покрыты золотой пылью славы, однако внешне это просто кеды. 43-его размера, немецкая марка Dirk Bikkembergs. Мы обещали их ему вернуть. С точки зрения драматургии кеды Ябса являются не менее ярким символом, чем старый башмак в кино "Хвост виляет собакой", который подвешивали за шнурки на линии электропередач. Башмак символизировал американского солдата, забытого в плену в Албании. Кеды Ябса символизируют тот факт, что рок-н-ролл оставляет следы. Вытащив кеды на свет перед грядущим концертом Scorpions, я завязала им шнурки бантиком, поймав внутри себя непреодолимое желание сыграть на гитаре что-нибудь из ДДТ (ничего другого не умею). Хотя с группой Scorpions меня связывает многое. Помню, на тусовках лысые черти вечно лезли к ди-джею за пульт, размахивая купюрой в $20: "Слы, поставь медляк Скорпов". Но медленные баллады Scorpions слушать сложно. Сразу кажется, ты на дискотеке в пионерском лагере. И гораздо больше, чем собственное прошлое, меня интересует прошлое кроссовок Маттиаса Ябса.

Если представить себе их жизнь, вы услышите аккорды и музыку с утра до ночи, потому что таскаться с гитаристом - значит, обрекать себя на жизнь, полную звука и удивительных приключений. Судя по степени изношенности, кеды Ябса видели сцены лучших концертных площадок Европы и Америки, они шли через отели, бары и студии звукозаписи, у них от усталости заплетались шнурки. Меня вдохновляют Scorpions образца 84 года, когда появилась песня "Rock U Like a Hurricane" и космический клип с тогда еще молодыми музыкантами, играющими в клетке, которую ломают фанаты. Чуть позже из группы ушел барабанщик Рэбелл, который писал им тексты. Конечно, кеды Маттиаса не настолько старые, чтобы помнить эти времена, но позвольте мне здесь некоторую сентиментальность. Покинув коллектив, ударник стал сливать прессе подробности жизни Scorpions. Он признавался, что текст "Rock U Like a Hurricane" написал после того, как проснулся ранним утром после отличной встряски. Они всю ночь баловались кокаином, и девушка расцарапала ему спину, а он выразил это в тексте: "Моя киска мурлычет, царапая мне кожу". Оттуда же история о том, как Scorpions в Париже хотели снять девочек, а те оказались трансвеститами, и появилась песня "He's a Woman, She's a Man". Чуть позже Scorpions разбили телевизор в гостиничном номере группы Def Leppard, запустив в экран бутылкой с чем-то крепким, отчего комната чуть не взлетела на воздух. "Я был в отключке!" - признавался гитарист, - так появилось название следующего альбома Blackout (пер.: отключка сознания).

При желании, кеды Маттиаса Ябса можно продать на аукционе, как перчатку Майкла Джексона. Но ведь говорят, забытая вещь - повод вернуться. Scorpions заберут свои кеды в Минске 21 октября, и вечером этого дня, я верю, отыграют отличный концерт.

Sco

Концерт Би-2

Концертная деятельность развращает. Все мать, доработалась. Ты уже не со словами, как сантехник, который чешет репу: вот если так пнуть - потекут  или не потекут. Ты работник шоу-бизнеса. Именно это качество я опробовала в жизни, когда был концерт Би-2. 

Артистов привозило агентство. И моя роль в этом деле называлась пиар менеджер. Сперва, конечно, я все узнала про Би-2.  Теперь меня ночью разбуди - отвечу, чем Шура БИ-2 отличается от Левы БИ-2, у кого прическа длинней. Но мне не шибко нравятся их песни. В гугле висит релиз на один из альбомов, где есть фраза, не помню дословно, но Би-2 как престарелые любовники - очень стараются, и вроде все у них выходит, но оно не так. Это про альбом, если его слушать. Концерт - для того, чтоб на Би-2 смотреть. А они смотрятся, клянусь родиной. Даже внешне они среднего роста дядьки в хорошо сидящих джинсах, с отбеленными до синевы зубами - я ехала с ними в лифте в пресс-центр Комсомолки и наблюдала краем глаза. До этого я написала пару статей на Тутбай, одну про то, что белорусские подростки Шура и Лева в 80-е были панками и вылазили на сцену из гроба. Где я искала эту инфо, в каких старых интервью - не важно. Я не знаю, что такое пиар менеджер. Я не знаю, что такое, когда хвост виляет собакой. Но в первый раз, когда журналисты задавали дебильные вопросы на конференции, в том числе про то, не хотят ли Би-2 сегодня использовать в своем шоу гроб, мне не было стыдно за белорусскую прессу. Потому что я не была частью этой прессы. 

Я была мамой всех белорусских журналистов. Мне нужно было, чтобы они пришли в положенное место, повесили курточки в гардероб, сфотографировали БИ-2 на сцене и написали об этом заметку. Когда под жопой БИ-2, которые сами создают атмосферу счастья и драйва, твоя роль крайняя. Ты не учишь журналистов писать, не подтираешь им задницы, не пишешь за них - ты просто радуешься, что они есть. В нужное время и в нужном месте. Я была не всегда добрая мать. Иногда просто мать-цербер. Но в морду мне не плевали. Я кричала на все фойе Дворца спорта: "Господа журналисты! За мной!" Путь в зону прессы был не короче, чем по полигону. Мне казалось, что половина сейчас потеряется в дороге, смешается с толпой, но они дошли. С другой стороны, это же люди живые. Всегда приятно понимать, что они не шарахаются от тебя как от бубонной чумы, а благодарят и даже обнимают, когда все закончилось. 

В зале был биток. Глаза охранников были полны прозрачной тоски, в которых все: и братва, и Чечня, и затонувшая подлодка Курск с черным ящиком, моряки которой за пять минут до аварии слушали Би-2. Когда в зал открыли дверь, фанаты ломанулись занять лучшие места - бегом бежали. Охранник, такой детина два на метр, задал мне каверзный вопрос: "Вот идут журналисты с фотоаппаратами в зону прессы - это понятно. А что девочки с блокнотами будут там делать?" Я как настоящая мать ответила: "Ну пусть девочки пойдут посмотрят на артистов вблизи, что они живые, потом статьи напишут". И охранник всех пустил. Я думала: завтра буду читать, что они напишут, и скорее всего херню. Но ведь приятно, что без тебя херня б чужой какой-то была, а так Би-2 - они ж мне уже как родные. 

Открытое письмо на радио Юнистар

Дорогие радиоведущие! К моему прискорбию, вы являетесь единственной станцией, которую ловит без помех приемник в моей машине. Не знаю, есть ли у вас связи в КГБ, но факт остается фактом: в тех местах города, где остальные радиостанции глушит, Юнистар можно услышать безо всякого шипения. Я понимаю, что вы ненавидите свою работу. Я понимаю, что чудовищная музыка для вас – это оправдание перекуров, чая и трепа, принятых в любом офисе, где платят не за огонь в глазах, а за жопочасы. Я понимаю, что вам плевать на слушателя, который чаще всего пишет по вашей отмашке тупые смс-ки в эфир. Но смею вас заверить: кроме таксистов и несчастных маркетологов в мире встречаются и другие люди, которые натыкаются на вашу волну. Чаще всего они там слышат адов, простите, стыд. Я имею в виду ваши ток-шоу.

Другой непростительной вещью является то, что у вас мелодии неделями не меняются, вы ставите одни и те же устаревшие колхозные записи, как будто нет ни денег, ни желания искать новые песни. Почему вам не приходит в голову простая мысль о том, что музыка – это больше, чем ваш Юнистар? Почему вы не дорожите глобальным явлением? Почему заставляете меня слушать немодную зарубежную попсу, которую я ненавидела еще десять лет назад, работая куклой Барби в Парке Горького на детской дискотеке, где музыку подбирал местный диск-жокей Вася? Поймав вашу волну, мне стыдно открывать в машине окно. Моя подруга Надя, которая живет в Вашингтоне, спросила меня, когда приехала в Минск и мы с ней ездили на моей машине по всему городу, так вот Надя спросила, почему по радио крутят дерьмо. Я рассказала ей старую байку про 75%, которые в белорусском эфире по закону должна занимать отечественная музыка. Но в этом момент играла далеко не белорусская песня, и Надя очень удивилась: «Но если у них только 25% времени на нормальные мировые хиты, почему они их так бездарно их тратят?» Я задумалась: а ведь в вашей ситуации действительно не должно быть группы Доктор Албан после Алексея Хлестова, иначе последний никогда не научится писать вменяемых песен.

Выйдете на улицу и посмотрите в глаза молодых людей, для которых музыка по-прежнему остается страстью. Что они любят? Чего они хотят? Мне кажется, вы перестали готовиться к эфирам через месяц после того, как вас взяли их вести. Это ведь чувствуется за версту. Что вы не пишете сценарий, а отрабатываете свою бездарную сетку вещания. Вы не выбираете песен, а лепите что попало из того, что есть. Ваш эфир построен на импровизации, а если туда каким-то чудом попадает заготовка, то это непременно шутка с бородой. Вы даете ноль информации, потому что главное в вашей работе – не сама работа, а хронометраж. Легче всего забить его трепом, который выдыхается еще на пороге курилки. Сбейте к чертовой матери сетку своего утреннего вещания, потому что люди едут на работу в одно и то же время, и если они вынуждены слушать одни и те же передачи без выдумки, им уже просто не захочется просыпаться. Мне бы очень хотелось, чтобы вы сели всем коллективом и составили список вашей любимой музыки в месяц длиной, список из мелодий, под которые вы и ваши чертовы рекламодатели рыдали в юности и целовали девушек в юности, пока не узнали, что есть такие слова, как рейтинг и карьерный рост. Песен, которые сегодня меняют мир. Затем оставьте в студии одного звукорежиссера и езжайте подальше от Минска: в лес, к морю или на Луну. Научитесь там любить людей и возвращайтесь делать передачи на ваше радио.

Вы же в силах дать надежду этим самым людям, у вас есть то, о чем мечтает любой человек, которому есть, что сказать – прямой эфир. Люди никогда не разберутся сами, что хорошо, а что плохо, где круть, а где пошлятина – и в этом сила любого СМИ в мире. Рузвельт использовал эфиры на радио, чтобы прийти к власти и вытащить страну из депрессии, Сева Новгородцев менял сознание соотечественников, даже радиоведущего Туза, который ставил рок на радио, когда я была ребенком, до сих пор помнят, помнит моя мама. Кто будет помнить вас? Кто вспомнит передачу «Юнистар парковка» через 10 или 20 лет? Кто вспомнит ваши фамилии, если мне уже сложно сделать это сейчас, кроме какой-то Людмилы Милославской, которая «не выносит запаха дешевой туалетной воды», как вы мне талдычили в заставке пару месяцев назад. На кой черт мне информация о том, что какой-то мужик у дуры Милославской пользовался одеколоном? Почему я должна об этом знать? Дайте мне музыку, дайте мне мысль, дайте стиль! Я же слушаю РАДИО. Вы же слышали про эту силу, нет? Может быть, вы когда-то до одури любили Стинга или Дюран Дюран и мечтали сделать грандиозное радио-шоу? Так вот, вы просрали все свои мечты, господа. И мне очень жаль, что я вынуждена скорбеть об этом вместе с вами.