Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Зомби зомби зомби

Не знаю, каким током меня бахнуло, чтобы вот так яростно ворваться со своим уставом в чужой огород. Наш новый KYKY.org существует две недели. У меня была минута редакторской славы, во время которой я узнала о себе много нового. "Если у человека сердечный приступ, героиня делает ему не искусственное дыхание, а минет", - написала обо мне в ФБ женщина, которую я не знаю. На страничке у женщины православные кресты и церкви с куполами. Но я изначально понимала, на что шла. Блиц криг можно было назвать так: "KYKY умер, да здравствует KYKY!"

Я готовилась попасть в страну великанов. Монстров электронной журналистики, которые вершат судьбы и влияют на умы. Я запрыгнула в самую гущу с воплем: "Ааааааа!" И машу саблей как самурай, воздух свистит. Противника не видно, только в ноги втыкаются булавки. Наклоняешь голову - а твои великаны все там. Они маленькие! Ты видишь, что сломала незнакомым людям мозг. Прежним читателям, вот этим хипстерам, которые со страницы никуда не ушли. Они пытаются зацепиться за то, что знают, и гнобят в текстах опечатки и пропущенные запятые. Это единственное, в чем они уверены. Когда им выламывают мозги, они не могут не держать оборону. Они кидаются в тебя какашками в комментах: "Ээээ, мы типа здесь!" Ты валишь дальше. Из-за горы показывается голова великана, например, писателя Мартиновича, который говорит: "Неплохо. Сражайся, Саша, мне нравится". И уходит. Булавки при этом никуда делись. Я каждый день по часу сотрясаю воздух в попытке сделать искусственное дыхание коллегам: "Ну и что, что нас не любят? Это ничего не значит! Надо работать дальше!"  Коллеги в ужасе, они понимают, что дали площадку такому чудовищу, как я. Вместе с тем подавляющее большинство людей не знает, что KYKY.org надо читать. Он существовал давно, собирая вокруг себя особый непознанный мир тех, кто ходит на современную выставку, ссорится с родителями и презирает все живое.

Сейчас мы будем пахать, чтобы вырастить нового читателя. Общество сначала принюхивается. Прислушивается к авторитетам. И я никогда не поверю, что можно засохнуть в безвестности, если ты в чешуе как жар горя! Свою работу оценивать сложно, но KYKY яркий. Пока что злой, потому что блиц криг не закончился, но скоро станет добрый, потому что жизнь прекрасна. Важно понять другое. Как по-вашему, заметку делает сама заметка или текст плюс комментарии? Хорошо Снобу, где идут дискуссии умников и умниц. Хорошо ЖЖ, где аудитория набирается годами, и если один мудак приходит, его сразу видно, ему тут делать нечего. Когда пишешь в блог, ты купаешься в любви, как цветочек. А на портале - как? Нормальные люди делают перепосты в бложиках, чтобы там обсудить заметку со своими друзьями. Можно ли просить нормальных людей лезть в выгребную яму затыкать зомби рот?

Ку-ку, ку-ку

Меня перехватили на улице, еще стоял крепкий мороз. Я шла по Комсомольской в шапке с ушами, и незнакомые девочки предложили быть главредом хипстерского сайта. Мы сели в баре, заказали кофе. Я смотрела на девочек и думала, что они куку. Так и оказалось. Наверное, это интуиция, но мне вдруг очень сильно захотелось сделать их сайт не дохленьким, а взять и зафигачить огоньку. Переделать дизайн, дать нормальных тем. Я думала об этой идее почти полгода. Рылась в своем журналистском прошлом. В 25 у тебя куча времени. Одну половину отдаешь за просто так, вторую - в обмен на опыт. А потом является понимание: если у тебя такой долгий роман с текстами, почему ты ими не занимаешься каждый день? Журналистика - болезнь, проклятие. Не излечивает ни заговор, ни койка, ни рок-н-ролл, ни даже не побоюсь этого слова любовь. Можно в книги, да. Или в пиар. Когда я пришла в концертно-рекламное агентство Оллстарз, то первую неделю сидела пыльным мешком бахнутая: ы-ы-ы, сколько людей в кабинетах, каждый винтик на своем месте, офигенная редакция бы получилась. То есть кто о чем, а лысый о расческе. Наверное, я так и не распробовала ее, настоящую журналистику. Очень хотелось выстрелить с новым сайтом и новым дизайном KYKY на Деловом Интернете.

Конференция началась бодро. Мы были уверены, что запустимся через сутки, а потому весело верстали страницу-презентацию. А потом это случилось. Мой айфон три гэ упал в унитаз Дворца Республики, два раза моргнул на прощание и ушел навсегда, не поминайте лихом. Через пять минут я повторила его идиотский поступок. На круглом столе с мэтрами бай нета. В разгар умной беседы о судьбах белорусской журналистики выскочила из зала с бумажкой, где был накарябан адресок с новым дизайном KYKY и полезла всем в жопу без мыла. Они как нормальные люди обсуждали вызов в СМИ, и тут я: "Смотрите, какой у нас будет дизайн! Завтра запускаемся!" Вскочила на кафедру к докладчикам, на меня сверху с недоумением смотрело человек сто. Это было плохое шоу, очень плохое. В кризисной ситуации из тебя должны бы вылетать слова, но нет. Вдруг затыкает, ничего не можешь сказать, кроме как: "Это будет первый белорусский сайт с рубрикой секс". Женщину с первого ряда аж перекосило: "Вот так вас и запомнят". Потом типа не отмоетесь. И вот ты стоишь перед ними. Еще не редактор, уже не журналист. В глазах людей: девочка, блять, ты кто? Справа крикнули что-то вроде: эй, ты расскажи нам про секс, а не эту фигню впаривай. Незнакомка слева: "Это будет блог?" Да не, блог у меня уже есть. Это будет сайт! Вот прямо завтра будет, мы запускаемся.

Завтра мы не запустились. Потому что мир программеров существуют за пределами разума. Парень просто не успел закончить админку и свалил куда-то на неделю. Но облажаться - это не плохо. После лажи просыпаешься наутро с великой целью доказать всем, что ты не говно. И начинаешь работать. Чего я хочу от нового сайта? Конечно, провокации. Но не до тошноты. Эмоция, ярость, жизнь, борьба, пафос, кровь и вот эта физически ощутимая мысль о том, что время утекает сквозь пальцы. А вдруг получится? Да, мы доделаем админку к Великой октябрьской революции (по старому стилю), я соберу текстов впрок. Шаг сделан, обратного пути нет.

Желтые боги

Стремно постить эту колонку. Я писала ее в июле, когда мы с Мариной частили в этот клуб, и сама тема поражала актуальностью. Но горе печатной журналистики - выход в город после того, как автор остыл. У него закончилась старая жизнь и началась новая, и тут вдруг появляется журнал "Большой" как привет с того света. Ты видишь свою заметку, из которой стыдливо вычеркнут переход на личности и все это начинается омерзительным лидом: "давно известно, что хороших мужчин в Минске меньше, чем хороших женщин". Не понимаю, кому это известно: робким мужчинам или задрюченным женщинам? Почему не написать правду: мы попросили Сашу Романову написать про Вадима Прокопьева, она поорала для проформы, но скоро смирилась с остротой информационного повода и выдала текст? Но нет, Романова "уверяет", что хорошего мужчину "зовут сержант Пеппер". Да не зовут его, он сам приходит! Фу блин... Колонка:

ahfr

Во-первых, он сержант. Ну и что с того, что у него пять итальянских ресторанов и один клуб? Его воля, стиль и страсть закалялись в казармах Суворовского и Высшего во­енного училища ракетных войск. Если кто-то считает, что итальянский гангстер не чис­тит туфли с вечера, чтобы надеть утром на свежую голову, пусть первый бросит в меня камень.

Я как-то наблюдала за поведением сержанта Пеппера в его же кафе и диву давалась: за пять минут к столику подошло человек сто — руку пожать. Менты, иноземцы, олигар­хи, свободные художники. Сержант держался молодцом. Он никому в морду не плюнул, даром, что чуть не цыгане шли на поклон. Вместе с ним сидели две блондинки. Моя под­руга сказала с восхищением в голосе: «Вот Саша, я не понимаю: то ли это он с полови­ной Минска переспал, то ли его соблазняют все по очереди?». Я задумалась. Гипнотичес­кое влияние сержанта на девушек Минска сложно недооценить. Может, и правда, тут де­ло в самих женщинах? У каждой белоруски в генах — пережить войну. Их еще медсестра­ми в госпитале научили обращаться с мужиками, как с тяжелобольными. И пока они во­локут своих раненых в суровый быт, в итальянском ресторанчике по соседству сидит сер­жант Пеппер. Он подтянут, смел и не сдается без боя. Сержант поддерживает военную дисциплину среди персонала и ведет эротически кочевой образ жизни. Любая женщина для него — как дом родной. Там тепло и уютно, и можно подлечить раны.

 Когда открывается новое место сержанта Пеппера, хочется взять его за лацканы безуп­речного пиджака и бросить в лоб: «Кто будет ходить в ваш клуб, если там ценник гра­ничит с безумием?». А он смотрит вдаль в окно и отвечает со вселенской тоской в гла­зах: «Не знаю, может, вообще никто не придет». И все, ты обезоружена. Ты рвешься туда в первых рядах, чтобы своими глазами убедиться: сержант не ошибается никогда. Когда в две тыщщи лохматом году его заведения начали украшать город, на свет появился хо­роший здоровый минский понт. Красотки картинно убирали прядь с лица и выставляли кисть с сигареткой на полтора метра в сторону, чтобы все мужчины начинали шарить в брюках в поисках зажигалки. Фоном звучал аутентичный джаз. Пеппер отучает публику от замыленной дряни из 80-х, которая в эфире его кафе никог­да не включается. И сам с достоинством офицера подходит к каждому гостю с парой при­ветственных слов. В беседах с журналистами его порой заносит с критикой жлобов и бес­культурья. Будто он строит свой собственный правильный мир, вынужденно живя в ста­ром и убогом. Он карает поганой метлой местечковость, вызывая еще большее негодо­вание в тех, кто привык обижаться на провокации. Хотя давно ясно: кто в армии слу­жил — тот в цирке не смеется.

Я смотрела одно из интервью Мика Джаггера. Он вспоминал, что на первых концертах Роллинг Стоунз в проходах между публикой хлестал поток. Юные девочки писались хо­ром от переполнявших эмоций. Вот как это объяснить, как понять умом тот факт, что минчанки заливают колени кипятком перед бритым наголо сержантом с эспаньолкой, чья душевная ранимость просвечивает сквозь цельнометаллическую оболочку? Пеппер живет на всю катушку. Смело тащит в койку все, что движется, выпивает с друзьями, а всех остальных тырит, если не кулаком, то словом. Он уверяет, что все знает про жен­щин. Что даже Наташа Ростова через 20 лет брака переспит с садовником, и Пьер будет страдать. Он с нежностью философствует о кино и литературе, а потом уходит с самой жуткой вульгарной бабой из своего кафе. У тебя в мозгах не укладывается: как так? Образ Великого Гэтсби трещит по швам. Да, есть в Минске мужчины богаче, есть сим­патичней. Но только он действует на дев, как удав на кроликов. Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера легко рассмотреть в пятницу вечером за барной стойкой — если гля­деть с улицы в освещенные окна ресторана. Сержант действительно верит в то, что дела­ет. Если бы он был другим, он никогда бы не создал свои рестораны, в которые не стыд­но отвести Мика Джаггера, если старикан когда-нибудь вздумает посетить Минск.

Рисунок: Алеся Маджитова
Ссыль с позорным лидом: http://bolshoi.by/kolumnist/klub-odinokix-cerdec-serzhanta-peppera/

Пытка антифризом

Минута позора для девушки - это не нажраться в клубе. Не забыть надеть юбку на работу, не быть уличенной во лжи и не облиться кофе с ног до головы. Натуральный pure позор - это посещение СТО, потому что у тебя не горит фара. Или свечи барахлят, или антифриз закончился. Механики радуются, как дети: о, гляди, идиотка, сейчас будем накачивать ей шины газом с вишневым запахом. И не помогает ничего. Косить под дуру - делать им день, играть в умную - до поры до времени, потому что попросят открыть капот, а ты забыла. Ну, машина для тебя новая - еще не привыкла. Нет, я готовилась, читала инструкцию на английском и учила лексикон: "Дайте мне одноконтактную лампочку для поворотника", - говорю. Но продавец начал улыбаться еще до того момента, когда я открыла рот. Он уточнил: "Какую?" Я говорю: "Для Мазды". Он: "Они разные, какую?" Я не выдержала: "Давайте две, одноконтактную и двухконтактную, я куплю все, на всякий случай". Смотрю, а очередь мужиков ржет, не стесняясь. Мне захотелось работать в магазине нижнего белья, чтобы эти автомобильные гении приходили ко мне выбирать бюстгалтер для своих подруг на 8 марта, и показывали бы размер руками. Но я бы поржала и продала им что-нибудь. А этот скот так ничего мне и не продал. Рассерженная, я ринулась в гаражи, и добрый белобрысый механик, сплевывающий сквозь зубы, за три секунды научил меня менять чертову лампочку. Я вернулась взять реванш. Говорю: "Лампочку я заменила сама, продайте антифриз". Мой мучитель не собирался сдаваться: "Какой?" Я бушевала: "Розовенький, вашу мать! Для Мазды нужен розовенький, вон у вас вторая полка снизу, между желтым и синим." На, выкуси! На парковку я шла гордо, зажав бутылку с розовой жидкостью в руке. Я обожаю игры в гендер, но только наедине с открытым капотом чувствую вот эту крайнюю уязвимость. И обидно до слез. Помню, инструктор в автошколе говорил: "Если кто путает правую и левую руку, пусть этот кто-то своей собственной помадой нарисует на правой руке букву П".  Но ты же сама зарабатывашь, на свои кровные заправляешь бензин и ездишь так, что за семь лет не было тьфу-тьфу ни одной аварии. Почему консультант в магазине тебе продаст даже запонки, повар в ресторане выйдет и расскажет, что в твоей тарелке, а в лавке автозапчастей они же сделают вид, что девушкам вход заказан?  

Тосканский синдром

То ли майский праздник тому виной, то ли концертная деятельность и правда напоминает войну. Когда все заканчивается, тебе нет места в реальном мире. Не то, что ты бросаешь в голову родным кирзовыми сапогами. Просто перестает быть понятно, как все устроено. Почему в городе больше никто никуда не спешит, не идет на медведя с голыми руками, и вместо этого ест суп в обед и спит по восемь часов кряду? Где черт возьми люди, которые пишут музыку? Жаль, что организаторам не дают медали. А то я знаю людей, у которых грудь давно в орденах: "Участник двух концертов Стинга", "Встречала Хью Лори", "Инвалид психоделических битв". Эти битвы проходят таким образом. Ты ищешь какой-нибудь стул для Патрисии Каас, низкий, без обивки и подлокотников. Ходишь из бара в бар, как солдат, получивший боевой приказ: найти и доставить на сцену. Знакомые удивляются: "Саша, ты пришла кофе выпить?" Нет, говорю, пришла стырить стул. 

А потом шоу проходит на выдохе, и ты кричишь музыкантам: "Ребята, вы лучшие!" Накидываешься музыкой в лоскуты и пытаешься поставить всех знакомых и незнакомых людей под знамена рок-н-ролла, чтобы на один короткий миг сделать мир чище и добрее. После каждого концерта можно смело умирать. А перед следующим - рождаться заново. Как говорил гитарист "Сплин", отсчитывающий оставшиеся в туре дни: "Последний концерт у нас в Сочи. Вот там мы наконец нажремся и придем в непригодность". Я никогда не пойму, почему общество ждет от артистов громких заявлений: например, что нам делать с диктатурой и как нам жить здесь, в Беларуси. Скажите, коль уж приехали! Они смотрят с недоумением: спросите нас про новый альбом! А потом в 6 утра перед дверью буса, отправляющегося в аэропорт, шутят: "Сегодня в ленте была новость про 20 нелегальных эмигрантов, которых высадили на границе Беларуси. Эмигранты говорят: "Мы хотим у вас жить. Это Литва?" А пограничники им отвечают: "Это Беларусь!" На что нелегалы пугаются и лезут обратно головой в свой чемодан: да ну нафиг!"

Я тут должна бы написать что-нибудь про "Сплин", но я не знаю, что писать про "Сплин". Кроме того, что Васильев - такой чертовски талантливый парень с по-настоящему красивым голосом и угловатой полудетской пластикой. И еще что у нас с этой питерской группой в тот минский понедельник все получилось. 

Гей звучит гордо

Я сидела у Ксю на кухне, когда с новозеландского номера позвонила мама. "Мам, у меня все хорошо, Катя на озерах, собираюсь в гей клуб!" Ксю осторожно спросила: "Ты уверена, что мама будет думать, у тебя все в порядке?" Не, ну как? Пару лет назад я слышала, в минских караоке проводят гей вечеринки, куда приезжают геи в свитерах плясать под Ирину Аллегрову. Клуб - более серьезный подход, я не могла упустить шанс увидеть кабак свободы и демократии своими глазами! Гей глуб находится в подвале напротив морга. Когда спускаетесь вниз, первое чувство - ну как есть в жопу попали. Потому что стены черные, и темнотища. Раньше в Минске был гей клуб "Вавилон". Когда он приобрел широкую известность, туда ходили натуралы с бритыми затылками пить водку. Казалось, в гей клуб "Вавилон" ходит только один гей. И его бьют под конец вечеринки. Здесь геев было намного больше. Я выдержала паузу, перед тем, как отважится посетить туалет. Не было понятно до конца, кто в гей клубе ходит в дамскую комнату. А потом в клуб ввалилась пьяная компания гопников с дурно гогочущими девками. Пришли посмотреть на извращенцев. Наверное, отрадно понимать, что в мире есть кто-то более ненормальный, чем ты сам. В Австралии есть закон, запрещающий натуралам посещать гей клубы. Но они же на другом конце Земли не только о людях - они о психике кенгуру заботятся.

Итак, мы наблюдали трагедию минского гея. В какой-то момент геи накидались и стали выплясывать перед пьяными натуралами, и их девки ржали как кобылы. В зоопарк ходить, ей Богу, гуманней. Чтобы не смотреть на это безобразие, я стала пялиться на стены, а те были украшены снимками пупков - не различить, мужских или женских. Да, геи пытаются обмануть природу. Поэтому старый гей - это самое печальное зрелище на земле. На нем заметно в большей степени: природа взяла свое. В принципе, корпорация Apple тоже пытается обмануть природу, и американские строители в 30-е годы, которые прыгали по стропилам как белки на строительстве Эмпаер Стейт Билдинг. Вообще, предчувствие гей клуба - намного лучше самого гей клуба. Потому что внутри там не оказалось людей на каблуках или в макияже. Никто не доказывал гордо, что он извращенец. Но везде были вот эти затравленные несчастные взгляды, как у некоторых белорусских журналистов - которые осознают, что делают что-то порочное. Я выдержала в клубе час, и послевкусие было странным: всю ночь в других кабаках казалось, что везде-везде вокруг одни геи, а потом и это прошло.  

Кабасакал

Нужно было давно написать об этой женщине. Ее редакция, в которой делают дерзкий журнал "Пингвин Юниверс", находится в нашем здании, и я порой встречаю главреда в невообразимых нарядах прямо на улице Интернациональная. Будто нулевые никуда не уходили, и мы снимаем наш ответ "Сексу и городу". Впервые я встретилась с Ириной, когда она хотела попасть в вип ложу на чемпионат по конкуру, который организовало агентство Оллстарз. Она приехала к моему дому за пригласительными, так как думала, что я могу устроить невозможное. Я могла дать ей только рядовые билеты, однако с большим любопытством села в черный лексус: мне было интересно рассмотреть эту выдающуюся женщину вблизи. Она сказала:
- Ваше лицо мне знакомо. Как ваша фамилия?
- Романова, - честно призналась я.
- Так это вы меня в жж грязью обливали? - вспомнила Кабасакал, и добавила через минуту: - Продолжайте в том же духе. Мне это поднимает настроение.
Конечно, я поливала ее: когда в ее журнале "Пингвин" вышла невозможная заметка про Божественного Зураба. Зураб оскорбил мой эстетический вкус, как впрочем, и вкусы всех остальных людей. Тираж размели за неделю, и потом люди искали "Пингвин Юниверс" по всем кабакам - чтобы оставить журнал себе на память. Именно тогда пришла мысль, что случайно такие перлы не получаются.
- Вам поднимает настроение, когда вас поливают грязью? - переспросила я.
- Да, - ответила Кабасакал.

И тогда мне пришло в голову, что она ни секунды не дура. Да, у нее проблемы со слогом в этом ее журнале. Да, ее заносит на поворотах с черным пиаром. Но Зураб в этом смысле был продуманным ходом: как в шахматах. Кабасакал по-настоящему прет от ее собственной дерзости. Она хочет, чтобы о ней говорили, любой ценой. В остальном суть журнала Кабасакал проста и прекрасна. Вот репортер садится напротив гостьи номера, которая конечно же, является элегантной светской львицей всем на зависть. Кабасакал не спрашивает красивую женщину об экономической ситуации или Олимпиаде в Лондоне. Она бьет в лоб: "Сколько у вас сумочек Биркин? Где вы их купили, и если вы заказывали через Интернет, то сколько шла посылка?" То есть это нормальный треп теток, которым нужна Биркин. Очень по-честному. Никому нафиг не надо знать, что Джейн Биркин спала с Генсбуром, который  спал с Бриджит Бордо, доказательством чего является самая прекрасная в мире песня "Je Moi Non Plus". Хотя про то, кто с кем спал, "Пингвину" наверное тоже интересно. Но сумки Биркин, ясное дело, круче. Плюс вот это самоотверженное желание делать вид, что в Минске, как в Монте Карло, кипит светская жизнь.
- Организуйте мне вип ложу, мне нужно там быть любой ценой. На мне будет платье за две тысячи долларов, сегодня из Америки привезли, - делилась Ирина перед конкуром, и мне честно захотелось организовать ей все, что она хочет. Потому что я сама столько раз тусовалась в нарядах на задворках цивилизации, имея в мозгах великую цель покорить мир - и ни в жизнь бы не призналась, что у меня что-то тогда не вышло.

За пределами журнала "Пингвин" Ирина Кабасакал раскрывается с других строн. Ее недурные посты о взаимоотношениях полов в фэйсбуке напоминают мне колонки Сони Белоручкиной в "Добермане", на которую у меня не хватило духу, чтобы жечь до конца. А Кабасакал - она концентрированная женщина, которую ничего не парит. А если парит, то она закусывает губы и прет дальше. Ирина говорила, что еще и книгу пишет, как я поняла, про страсти столичного полусвета. Я спросила:
- Вы собираетесь прямо так всех напоказ выставить? Или под чужими именами?
- Все, кому надо, себя узнают. Это будет скандал.
Я так не умею. У меня кишка тонка. Я лучше навру с три короба, чтобы никто не догадался. Чтоб не было как в фильме Вуди Аллена, который на презентацию пригласил чернокожую шлюху, потому что никто из друзей не согласился с ним идти - он про всех написал в своей чертовой книге! Короче, Кабасакал - мой кумир в современной Беларуси. Она оскорбляет наш эстетический вкус с умышленной целью: чтобы о ней говорили все. А когда это произойдет, она напишет диссертацию по медицине, откроет кружок для интеллектуалов, уйдет на Яхте искать сокровища затонувших кораблей или сделает что-то еще, что ей самой захочется. И если она нам не нравится - это воистину наши личные проблемы.

Шутка Руслана Вашкевича

Я очень хотела быть напечатанной с Адамом Глобусом на одной странице. Потому что этот лучший современный белорусский демонический писатель, живой и чувствующий все да дрыжыкаў. Цитата писателя Глобуса у меня висит на липкой розовой бумажке над столом, и в моменты неверия в себя я читаю ее и чувствую, как внутри закипает воля. "Хiба крыж на саборы не для голуба?" Я написала странную колонку в газету "КГ" ради соседства с писателем. Но с нами на странице оказался художник Руслан Вашкевич, то есть его картина из проекта ХЭ. Ну, Руслан взял мою голову и подставил вместо головы девочки, и Адама Глобуса тоже подставил. Вот что вышло:



То есть я тут сама как голубь - у Адама Глобуса на ручках. Это как у меня была подружка Вероника, которая увидела в кафе баскетболиста и задохнулась от восторга: "А теперь вы не могли бы вы взять меня на руки?" Только мы тут находимся в никотиновой зависимости, но это не я виновата, а картина Руслана Вашкевича "Малыша карандаша закурили не спеша". Я очень тепло отношусь к художнику Вашкевичу, люблю его за хулиганство и за "мускулистые мозги", и мне жаль, что шутка Руслана в газете "КГ" не прошла цензуру. Однако жизнь всегда нам дает больше, чем мы ждали. Хiба не так? Вот оригинал картины, из газеты:

Про праздники

Москва - не шибко новогодний город. Это становится понятно, если ты едешь в надежде встретиться с кое-кеми, а они сваливают на все праздники, и ты ходишь по Камергерскому переулку, недоумевая, почему все бегут в Новый год подальше от этих самых красивых в мире улиц. Так как я бегу в обратном направлении, то я очень люблю ездить на Новый год в Москву. Я ехала в электричке 31 декабря, и мужик продавал саперную лопатку. Она превращалась то в открывалку, то в ледоруб. Страшно хотелось ее купить, но не было понятно, нафига. На работе меня выперли в отпуск на все праздники. Чтобы был телевизор с Кремлем, до которого ногами дойти, чтобы Джонни Уокер, не ред, не блек, а вообще блю. Чтобы много родных за столом, пусть все они постоянно убегают - то курить, то детей укладывать. Праздник в целом был как на фотографии. Я сняла ее пиратскую копию со стенки в МДФ:



Тут Донателла, фотографа зовут Жан Пигоцци. Мне не нравится суть его творчества. Я понимаю, что выставка имеет смысл потому, что на одном снимке Джек Николсон блюет, а на другом у Наоми Кембелл, скажем, трусы торчат. И все. Терпеть не могу папарацци. Конечно, в Новогоднюю ночь я накидалась как зайчик. Когда над столицей выпал снег, и мы возвращались домой в 4 утра, глядя сквозь фонари на летящее сверху серебро, любимая свекровь сказала, что моя прическа никуда не годится. Такой ужас никто на голове не носит, а потому меня надо срочно записать к нормальному мастеру и сделать из меня москвичку. Так, в первые дни Нового года я снова стала блондинкой. Потом я отвела детей в музей Дарвина глядеть на чучела животных и человека. Я нагнулась рассмотреть льва, а у него было пузо зашито - видимо, ему туда солому и опилки пихали. Так как я водила детей глядеть собрание дохлых зверей со всего земного шара, то дети после отвели меня в Ростикс. 2 января в Ростикс кругом был Шанхай. В туалете тусовалась бомжиха в платье с люрексом. Сначала она жила в кабинке туалета, а потом вышла принять душ. Она сняла половину платья, и мыла свою грудь, на которой не было сосков. А на следующий день я сидела на полосатом пуфе в Московском Доме фотографиии и подключалась к интернету, чтобы глянуть почту. И вот мне, с московской прической, на пуфе, пришло письмо следующего содержания: "Коллеги, приглашаю всех на бриффинг. Так как времени мало, прошу прийти с идеями". И я подумала - как хорошо, когда есть, к кому возвращаться из той Москвы. Даже если он брифинг, это великое счастье.

Глупый пингвин

Этот персонаж ворвался в белорусскую журналистику в начале осени. История такова. Некто Зураб захотел на обложку сентябрьского номера журнала "Пингвин" и заказал плохой журналистке Кабасакал статью о себе, а фотографу Кляпинскому - фотографии себя в распахнутом халате у реки, а также себя в штанах на фоне белого джипа. Статья называется "Божественный Зураб". Судя по фото, Зураб - довольно некрасивый сын белоруски и азербайджанца, делающий маникюр в Тони энд Гай, поедающий устриц в Бистро дэ люкс. Ему настолько повезло в белорусском бизнесе, что пьет он только Кристалл и Дон Периньон. Ясно, что его персона подняла в белорусах бурю негодования. Мои знакомые буквально оглядывают столики в кафе, надеясь однажды не пропустить Зураба, и параллельно обсуждают, дают ли ему бабы. Все понимают, что статья дурная и написана плохо. Понятно, что если Зурабу не мстят враги, если Зураб не проспорил, то он - обычный самовлюбленный павлин. Кстати, божественный он не только потому, что полный идиот, а еще из-за дословного перевода его имени с грузинского языка, другое значение - благоухающий. Но я так не люблю смеяться над дураками, что мне даже неловко про этого Зураба писать.  Я не думаю, что Зураб - зло, вряд ли он толкает подросткам дурь. Скорее всего, у него просто пару свалок, мусороперерабатывающий бизнес или контора по продаже кур. Самое скучное в этой истории то, что никто в "Пингвине" не поиграл с Зурабом в журналистику, они сразу перешли к прямому массажу члена. Потому что этот текст - как минет в аэропорту, то есть приятно заказчику, а остальных тошнит. Все-таки пресса не может быть проституткой - слишком много тому свидетелей.

Вот ссылка, если кто-то не читал: http://www.pinguin.by/face-from-cover/392-zurab.html