Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

Зомби зомби зомби

Не знаю, каким током меня бахнуло, чтобы вот так яростно ворваться со своим уставом в чужой огород. Наш новый KYKY.org существует две недели. У меня была минута редакторской славы, во время которой я узнала о себе много нового. "Если у человека сердечный приступ, героиня делает ему не искусственное дыхание, а минет", - написала обо мне в ФБ женщина, которую я не знаю. На страничке у женщины православные кресты и церкви с куполами. Но я изначально понимала, на что шла. Блиц криг можно было назвать так: "KYKY умер, да здравствует KYKY!"

Я готовилась попасть в страну великанов. Монстров электронной журналистики, которые вершат судьбы и влияют на умы. Я запрыгнула в самую гущу с воплем: "Ааааааа!" И машу саблей как самурай, воздух свистит. Противника не видно, только в ноги втыкаются булавки. Наклоняешь голову - а твои великаны все там. Они маленькие! Ты видишь, что сломала незнакомым людям мозг. Прежним читателям, вот этим хипстерам, которые со страницы никуда не ушли. Они пытаются зацепиться за то, что знают, и гнобят в текстах опечатки и пропущенные запятые. Это единственное, в чем они уверены. Когда им выламывают мозги, они не могут не держать оборону. Они кидаются в тебя какашками в комментах: "Ээээ, мы типа здесь!" Ты валишь дальше. Из-за горы показывается голова великана, например, писателя Мартиновича, который говорит: "Неплохо. Сражайся, Саша, мне нравится". И уходит. Булавки при этом никуда делись. Я каждый день по часу сотрясаю воздух в попытке сделать искусственное дыхание коллегам: "Ну и что, что нас не любят? Это ничего не значит! Надо работать дальше!"  Коллеги в ужасе, они понимают, что дали площадку такому чудовищу, как я. Вместе с тем подавляющее большинство людей не знает, что KYKY.org надо читать. Он существовал давно, собирая вокруг себя особый непознанный мир тех, кто ходит на современную выставку, ссорится с родителями и презирает все живое.

Сейчас мы будем пахать, чтобы вырастить нового читателя. Общество сначала принюхивается. Прислушивается к авторитетам. И я никогда не поверю, что можно засохнуть в безвестности, если ты в чешуе как жар горя! Свою работу оценивать сложно, но KYKY яркий. Пока что злой, потому что блиц криг не закончился, но скоро станет добрый, потому что жизнь прекрасна. Важно понять другое. Как по-вашему, заметку делает сама заметка или текст плюс комментарии? Хорошо Снобу, где идут дискуссии умников и умниц. Хорошо ЖЖ, где аудитория набирается годами, и если один мудак приходит, его сразу видно, ему тут делать нечего. Когда пишешь в блог, ты купаешься в любви, как цветочек. А на портале - как? Нормальные люди делают перепосты в бложиках, чтобы там обсудить заметку со своими друзьями. Можно ли просить нормальных людей лезть в выгребную яму затыкать зомби рот?

Ку-ку, ку-ку

Меня перехватили на улице, еще стоял крепкий мороз. Я шла по Комсомольской в шапке с ушами, и незнакомые девочки предложили быть главредом хипстерского сайта. Мы сели в баре, заказали кофе. Я смотрела на девочек и думала, что они куку. Так и оказалось. Наверное, это интуиция, но мне вдруг очень сильно захотелось сделать их сайт не дохленьким, а взять и зафигачить огоньку. Переделать дизайн, дать нормальных тем. Я думала об этой идее почти полгода. Рылась в своем журналистском прошлом. В 25 у тебя куча времени. Одну половину отдаешь за просто так, вторую - в обмен на опыт. А потом является понимание: если у тебя такой долгий роман с текстами, почему ты ими не занимаешься каждый день? Журналистика - болезнь, проклятие. Не излечивает ни заговор, ни койка, ни рок-н-ролл, ни даже не побоюсь этого слова любовь. Можно в книги, да. Или в пиар. Когда я пришла в концертно-рекламное агентство Оллстарз, то первую неделю сидела пыльным мешком бахнутая: ы-ы-ы, сколько людей в кабинетах, каждый винтик на своем месте, офигенная редакция бы получилась. То есть кто о чем, а лысый о расческе. Наверное, я так и не распробовала ее, настоящую журналистику. Очень хотелось выстрелить с новым сайтом и новым дизайном KYKY на Деловом Интернете.

Конференция началась бодро. Мы были уверены, что запустимся через сутки, а потому весело верстали страницу-презентацию. А потом это случилось. Мой айфон три гэ упал в унитаз Дворца Республики, два раза моргнул на прощание и ушел навсегда, не поминайте лихом. Через пять минут я повторила его идиотский поступок. На круглом столе с мэтрами бай нета. В разгар умной беседы о судьбах белорусской журналистики выскочила из зала с бумажкой, где был накарябан адресок с новым дизайном KYKY и полезла всем в жопу без мыла. Они как нормальные люди обсуждали вызов в СМИ, и тут я: "Смотрите, какой у нас будет дизайн! Завтра запускаемся!" Вскочила на кафедру к докладчикам, на меня сверху с недоумением смотрело человек сто. Это было плохое шоу, очень плохое. В кризисной ситуации из тебя должны бы вылетать слова, но нет. Вдруг затыкает, ничего не можешь сказать, кроме как: "Это будет первый белорусский сайт с рубрикой секс". Женщину с первого ряда аж перекосило: "Вот так вас и запомнят". Потом типа не отмоетесь. И вот ты стоишь перед ними. Еще не редактор, уже не журналист. В глазах людей: девочка, блять, ты кто? Справа крикнули что-то вроде: эй, ты расскажи нам про секс, а не эту фигню впаривай. Незнакомка слева: "Это будет блог?" Да не, блог у меня уже есть. Это будет сайт! Вот прямо завтра будет, мы запускаемся.

Завтра мы не запустились. Потому что мир программеров существуют за пределами разума. Парень просто не успел закончить админку и свалил куда-то на неделю. Но облажаться - это не плохо. После лажи просыпаешься наутро с великой целью доказать всем, что ты не говно. И начинаешь работать. Чего я хочу от нового сайта? Конечно, провокации. Но не до тошноты. Эмоция, ярость, жизнь, борьба, пафос, кровь и вот эта физически ощутимая мысль о том, что время утекает сквозь пальцы. А вдруг получится? Да, мы доделаем админку к Великой октябрьской революции (по старому стилю), я соберу текстов впрок. Шаг сделан, обратного пути нет.

Гей звучит гордо

Я сидела у Ксю на кухне, когда с новозеландского номера позвонила мама. "Мам, у меня все хорошо, Катя на озерах, собираюсь в гей клуб!" Ксю осторожно спросила: "Ты уверена, что мама будет думать, у тебя все в порядке?" Не, ну как? Пару лет назад я слышала, в минских караоке проводят гей вечеринки, куда приезжают геи в свитерах плясать под Ирину Аллегрову. Клуб - более серьезный подход, я не могла упустить шанс увидеть кабак свободы и демократии своими глазами! Гей глуб находится в подвале напротив морга. Когда спускаетесь вниз, первое чувство - ну как есть в жопу попали. Потому что стены черные, и темнотища. Раньше в Минске был гей клуб "Вавилон". Когда он приобрел широкую известность, туда ходили натуралы с бритыми затылками пить водку. Казалось, в гей клуб "Вавилон" ходит только один гей. И его бьют под конец вечеринки. Здесь геев было намного больше. Я выдержала паузу, перед тем, как отважится посетить туалет. Не было понятно до конца, кто в гей клубе ходит в дамскую комнату. А потом в клуб ввалилась пьяная компания гопников с дурно гогочущими девками. Пришли посмотреть на извращенцев. Наверное, отрадно понимать, что в мире есть кто-то более ненормальный, чем ты сам. В Австралии есть закон, запрещающий натуралам посещать гей клубы. Но они же на другом конце Земли не только о людях - они о психике кенгуру заботятся.

Итак, мы наблюдали трагедию минского гея. В какой-то момент геи накидались и стали выплясывать перед пьяными натуралами, и их девки ржали как кобылы. В зоопарк ходить, ей Богу, гуманней. Чтобы не смотреть на это безобразие, я стала пялиться на стены, а те были украшены снимками пупков - не различить, мужских или женских. Да, геи пытаются обмануть природу. Поэтому старый гей - это самое печальное зрелище на земле. На нем заметно в большей степени: природа взяла свое. В принципе, корпорация Apple тоже пытается обмануть природу, и американские строители в 30-е годы, которые прыгали по стропилам как белки на строительстве Эмпаер Стейт Билдинг. Вообще, предчувствие гей клуба - намного лучше самого гей клуба. Потому что внутри там не оказалось людей на каблуках или в макияже. Никто не доказывал гордо, что он извращенец. Но везде были вот эти затравленные несчастные взгляды, как у некоторых белорусских журналистов - которые осознают, что делают что-то порочное. Я выдержала в клубе час, и послевкусие было странным: всю ночь в других кабаках казалось, что везде-везде вокруг одни геи, а потом и это прошло.  

Две площади

Я провела вчера на улице с митинговавшими около 4-х часов, вернулась домой и теперь хочу поделиться собственной точкой зрения на происходившее.  Я пошла на площадь не потому, что влюблена в оппозицию. Я пошла туда вместе с кучей людей  - просто показать, что мы есть. Что телевизор врет, что быть у власти 20 лет – это неприлично. Вот и все.

Вообще, их, конечно, было две. Первая площадь называлась «Каток отчаяния». Она была изначальным местом встречи, где теоретически все было организовано заранее. Лучше всего к площади подготовились официальные власти. На столбах везде громко орали динамики песню «Девочка моя синеглазая» и «Калинка-малинка» - какую угодно хрень, лишь бы задорно и громко, чтобы не слышать «Жыве Беларусь!». Меня до глубины души удивили люди, которые в восемь вечера пришли на каток, чтобы взять в киоске в аренду коньки и кататься вокруг елки в окружении бело-красно-белых флагов – что у них в голове? Вата? Они что, свалились с Луны? Или это были специально обученные люди? Короче, соль, которую все оппозиционеры взяли с собой, чтобы посыпать лед, не понадобилась. Люди уместились на том куске площади, где не было катка – и еще немного через дорогу на Паниковке. Но там стоять было решительно невозможно из-за динамиков с идиотской музыкой. Я подумала, что кто-то должен взять на себя миссию расколотить динамики, но революционеры решили иначе.  

Они хорошо придумали – уйти с Октябрьской площади и двинуться по проспекту в сторону площади Независимости. Потому что в минус 15 стоять на одном месте всю ночь действительно тяжко. Люди обрадовались, что им предложили идти – на ходу можно было согреться. Я к тому моменту как раз от холода поперлась в кафе "Лондон" пить чай. Я чуть не сошла с ума от восторга, когда люди пошли по проезжей части мимо меня. Вот 20 минут сплошным потоком – это было наглядно. Это вселяло веру. Их было реально много. К тому же это место, от Круглой площади до Главпочтамта, место митингов и военных парадов моего детства – очень правильное. Это исторический центр, и слово Независимость для этого куска пути подходит лучше некуда. Лукашенко давно устраивает парады и массовые гуляния на проспекте Победителей – в свете последних событий тоже вполне себе говорящее название. Я не помню, в каком году случилось официальное перемещение, наверное, после палаток 2006, но постепенно всех выщемили с проспекта Независимости – даже ветеранов, которые испокон веку 9 мая шли парадом от Площади Независимости на Круглую площадь Победы. Проспект больше не перекрывают от автомобилей и не используют в официальных торжествах. Когда-то считалось, что Октябрьская площадь от большого количества людей проваливается, я не знаю, правда это или нет. Но я очень скучаю по тому проспекту Независимости.

Казалось, толпа никогда не закончится. Я схватила чай с имбирем, который мне приготовили в баре, и метнулась с ним на улицу. Но зрелище согревало покруче имбиря. Воля народа вместилась в прекрасные 20 минут, в течение которых люди дружно шли по городу. Заставив поток машин ждать где-то у Цирка. Это была независимость в чистом виде. Когда люди иссякли, и вдали засветились фары автомобилей, я побежала догонять революционеров к вокзалу, уже по тротуару. Мне пришло в голову, что могут «брать» Главпочтамт – главное стратегическое место со времен войны, но они шли в ЦИК, украшенный памятником Ленина.

Люди сделали стратегическую остановку у Красного костела, костела святых Сымона и Алены, построенного по чертежам 9-летней девочки Алены, дочери архитектора. Рядом с Костелом есть колокол в память о Хиросиме – по-моему, установленный посольством Японии. Оппозиционеры позвонили в колокол, это было очень красиво. Мне показалось, что это место намного лучше, чем Октябрьская площадь – потому что тут тихо, и не орет самая отвратительная подборка попсы для дальнобойщиков. Я пробилась ближе к дверям ЦИКа, чтоб видеть, что происходит, и залезла на какой-то бордюрчик в метрах 30 от памятника Ленину. Говорят, в толпе были только подростки. Неправда, не только. Я видела в основном теток лет под 50, в таких недорогих шубах из натурального меха в пол, и в шапках из бобра. Я общалась с незнакомыми тетками, просто чьими-то мамами. Тетки говорили мне, что переживают за избитого той ночью Некляева, и что Лукашенко достал, достал хуже пареной репы. Как это можно 20 лет править – это нормально вообще? И каждый день нести ахинею из телевизора? В пользу того, что людей на площади было много, говорит и то, что я так и не встретила никого из знакомых. А кто, кстати, там реально был? И еще меня смутила видеозапись с избиением Некляева – она невнятная. Но он мужик хороший, я боюсь что-то предполагать, к тому же возможно он действительно пострадал. Вывод такой. Я не верю власти. Я не верю оппозиции. Я верю только себе. Сейчас я расскажу, как сделала все эти выводы.

Самый первый раз толпе стало страшно, когда на крыше здания ЦИК показалась чья-то голова, и люди в толпе закричали: «Глядите, снайпер!» Потом выяснилось, что это телевизионщики – видимо, белорусское телевидение, кого ж еще пустят на крышу Дома правительства снимать бунты? Второй раз стало не по себе, когда вдоль здания ЦИК побежали вооруженные милиционеры со щитами – такой плотной цепочкой, их было ну очень много. В какой-то момент часть милиционеров внезапно вклинилась в толпу с левой стороны, на десять метров буквально, и там завязалась драка. В них летели снежки, а они работали дубинками, люди схлынули назад, и мне пришлось переступить через кусты и сделать шаг назад, потому что на мой бордюрчик забрались какие-то парни. Я подумала, что толпу просто начали резать на части, и митинг постепенно разгоняют, но через минуту милиционеры ушли – и было непонятно, кого они там били, зачем, и почему так быстро отступили.

Тут надо напомнить один случай. Он для меня как дежавю. Последний раз я стояла в толпе людей на 9 мая, на официальном пустыре вдоль проспекта Победителей. Это было празднование 65 лет Победы. Как предчувствие. Как прогноз любого митинга. Людей было визуально примерно столько же. Ну, посмотрите отчеты с 65-летия победы, сколько там было людей в сводках? Вот столько же вчера пришло на митинг. Даже лица были похожи, ей Богу. Хотя тогда было плюс 15, а в этот раз минус 15. Так вот, когда президент с сыном вылезли из лимузина, по толпе пошел ропот, а не гул радости. Это было так отчетливо! И в следующий момент над головой полетели самолеты. В рамках парада, конечно же. Один совершил эффектный маневр – то есть с ужасающим гулом пронесся сразу у людей над головами, будто падал в толпу. Тетки завизжали, и всем стало страшно. Потом по проспекту пошли какие-то новейшие катюши, воняющие бензином на всю толпу – и мы переглянулись с людьми, это была демонстрация силы власти, будто говорящая - чуть что, от вас места мокрого не останется.  И вот точно такой же страх читался во взгляде у людей вчера, я видела точно такие же глаза. У мужика, который стоял со мной на бордюрчике, у теток, которые оглядывались назад, когда милиционеры со щитами вклинились в толпу.

Сразу после этого события микрофон у какого-то невозможного крикуна лозунгов взял бывший кандидат Римашевский. Срывающимся голосом этот храбрый мужчина сказал, что была провокация, что милиция била людей, чтобы ОНТ сделало картинку. Он напомнил, что милиционеры – такие же белорусы, как все остальные. Он наконец сообщил, что никто не собирается брать штурмом ЦИК, потому что это тупо. Я зауважала христианского демократа Римашевского, если бы чувак не был зациклен на религии, я была бы целиком за него. Потому что то, что говорил он, было похоже на правду. Придя домой, я увидела, что мать смотрит ОНТ, где студия с похоронным видом смотрит съемку дерущихся милиционеров. И в кадре конца края не видно стене боя. А я кричу: «Мам, так они ж в метре заканчивались, вот здесь справа, стояли ну, просто от сих до сих!»  

Я вообще не люблю две вещи. Когда мне врут и когда меня пугают. Мне не страшно, но физически плохо. И обидно. Но у меня не получатся чувствовать ни ярость, ни покорность, я не лезу в драку и не бегу за комсомолом, а просто тихо сливаюсь. Так произошло и здесь. С площади Независимости можно было уйти без задержания – если жопой почувствовать, что пора. Я ушла в 23. 30 – по мнению оставшихся, именно в это время начались массовые аресты. Хотя я думаю, что хватали тех, кто рвался к дверям – а таких, как я, стоящих в 30 метрах от входа на бордюрах, вряд ли трогали.

С моим уходом было так. В какой-то момент я околела и решила организовать себе некое рациональное движение - сходить во двор к Октябрьской площади и переставить машину поближе к площади Независимости. А потом вернутся. В конце концов, у меня в паспорте прописка прямо через дорогу от площади – можно же сказать, если задержат, что я тут возле дома просто гуляю? Уже в автомобиле меня не пустили повернуть во дворы за площадью Независимости. Во всех проездах стояли машины гаишников, мне сказали ехать прямо. Я потупила-потупила, загорелся заленый - я поехала. Я совершенно не хотела спать в снегу или сидеть в тюрьме. Я вспомнила, что я вообще-то трусиха, что я замерзла, что у меня дочь, Новый год и билеты на поезд в Москву через несколько дней. Вот так с площади уходят не герои.

Сегодня все по-прежнему. Лукашенко на каждом столбе, в каждом слове и взгляде. Но будет ли он считаться с нами, с призрачной альтернативой несогласных, если мы уместились на одной площади, если нас не хватило, чтобы заполонить все улицы города? На площади говорили лозунги и глупости вроде того, что  рейтинг Лукашенко 28%, чего очень бы хотелось, конечно, но я была на двух избирательных участках и видела, что народ реально шел поддержать власть. Ну, я же умная девочка и умею читать по глазам. Мне интересно другое. Ведь в этой стране все все понимают. Даже бээрэсэмовцы на митингах оппов стоят с виноватыми лицами. Я верю, что белорусы на исходе второго десятилетия наконец выдумают какую-то адекватную форму протеста. Это может быть что угодно. Ну хотя бы писать на бирках к белорусской продукции: «Брюки, х/б , 44 размер, простите нас за то, что мы в четвертый раз выбрали этого президента».