Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

Про бизнес бай

Бизнес в белорусском интернете есть. Об этом говорит тот факт, что в четверг 10 числа я иду на конференцию "Деловой интернет" во Дворец Республики, которую проводят восьмой год подряд. Тема конференции звучит так: "Вызовы в СМИ". Я понимаю, что журналы и газеты в наш век ничего не меняют, и если ты реально хочешь вызова, твой путь - интернет.

Мой кумир, конечно, Тут бай. Они платят авторам деньги за срач. Есть срач - есть гонорары. А коль все тихо, как в болоте - гонораров нет. Вот это меняет белорусскую журналистику. Пусть она лучше станет хабалкой, чем так и умрет, побираясь по салонам покрышек и шуб. С печатной прессой же все понятно. Глянец - та же книжка с картинками для детей от шести и выше, только вместо мишек с зайчиками - бриллианты и письки. Это ретро существует на деньги рекламодателей, которым все равно буклеты печатать, а тут можно спрятать свой постер в текст, который никто не читает. Интернет в разы круче. Здесь возможен вызов СМИ. Даже я лично сюда в жж как-то вызвала дух Тины Канделаки. Интернет - гарантия того, что твой пламенный высер не потеряется в письках и бриллиантах, которых здесь как ни странно больше во сто крат, и дойдет до адресата.

Программу конференции страшно смотреть. Она напоминает результаты поиска в яндексе по запросу "электронные медиа". Только "Деловой интернет" продает билеты на все это дело на квитках. Я знаю, что полит обозреватель Александр Класковский скажет о состоянии белорусских онлайн медиа. Дмитрий Сурнин, русский мужчина, который координирует развитие региональных медиа, расскажет про пороки интернет СМИ. "Бизнес-Новости" будут хвастаться тем, как им удается продать контент. Ирина Виданова, основатель 34 Mag расскажет о том, как они получили международную премию за вклад в развитие независимой журналистики. А я буду давиться слюной от зависти, понимая, что протупила вне журналистики роковые пять лет. В которые как раз и появились Ситидог и 34 mag, а Тут бай заматерел до невозможности.

Буду держать пальцы скрещенными и молиться, чтобы к началу конференции заработал портал, который я там собственно и буду представлять. Если мы не запустимся до четверга, буду выезжать на образе тупой блондинки, которая ошиблась дверью. Если запустимся - приду со щитом. Подробности позже...

Давыдов


Я делала с ним журнал, и он трахал мне мозг целых два года. У Давыдова был талант – он мог прийти к человеку и впарить ему все, что угодно. Давыдову давали денег на журнал, соглашались на интервью. Вообще все. Разумеется, меня от этого перло. Но его медлительность, занудство, здоровое питание, полуторачасовые разговоры со мной по телефону и корка льда – сам Давыдов как набор хромосом меня дичайшим образом злил. Со мной от него случался просто жар. Однажды я бросила ему в голову пепельницу. В другой раз просто орала и вынесла дверь. Когда он бил свою ауди, и мы скрежетали в половинке машины по ночной дороге под Вильнюсом, с оторванными нафиг колесами, меня на переднем сидении охватила такая искренняя злость на Давыдова, что даже дико теперь, что оно может быть последней мыслью человека перед смертию. Но мы выжили, и ничего не изменилось, Давыдов продолжал трахать мне мозг. Поздней осенью 2008-го  мы официально отправили друг друга в жопу. Давыдов стал собирать в Минске долги и эмигрировать в Москву. А ко мне в редакцию пришел художник Руслан Вашкевич. Предложил сфотографировать меня для его выставки как живую картину. Мне сразу вспомнилась Мальвина, которая сосет у Буратино нос. Но Вашкевич показал другое своей полотно, «Скрипач и муза», где я должна была быть муза, но с голыми сиськами. А скрипач, конечно, был нарисованным Давыдовым. Я ему и позвонила. Рассчитывала на то, что Давыдов за два года ни разу не видел моих сисек, и должен согласиться, несмотря на пепельницу, ауди и журнал. Давыдов согласился. Ему дали в руки скрипку, и нам надо было изогнуться таким образом, чтобы мое ухо пришлось на струны, смычок с рукой Давыдова частично закрывал правую сиську – вообщем, стоять было так же неудобно, как делать с Давыдовым журнал последние месяцы.  Но он простоял сколько надо, с каменным лицом, потом, загримированный, тихо ушел в ночь. К открытию выставки он эмигрировал окончательно. У меня не осталось его фотографии, кроме той, с сиськой, которая мне не особенно нравится, но я все-таки нашла в доме сущность, напоминающую Давыдова:




 

Последний раз я видела Давыдова год назад в News Cafe. Он поражал меня макетами какого-то жуткого дизайна, сделанного итальянскими подростками. Давыдов предлагал делать новый журнал. Журнал о том, о чем писать не принято, просто сметающий все приличия. То есть я должна была тупо сидеть в Минске и писать компрометирующие вопросы Бьорк и Джаггеру, а некие друзья Давыдова должны были озвучивать эти вопросы и привозить мне на редактуру подстрочники интервью. Понятное дело, меня сразу стало накрывать от этой тухлой темы. Говорю: «Согласна. Будем делать журнал о том, о чем нельзя писать. Будем отправлять журналисток на интервью с Миком Джаггером, они будут с ним ебаться и потом об этом писать. Как я еблась с Джаггером. Читать нас будут все абсолютно. Это будет лучший скандальный журнал в мире». После этого Давыдов исчез на год. А вчера он вдруг вышел в чат.

Д:  Романова, почему я тебя иногда вспоминаю плохим словом?

 Я: Ой, я тебя тоже.

 Д: Напускаешь на меня пиявок?

Я: Да я ж не дуремар. С Каштан не так давно в кафе сидела. Ты должен был в это время икать. Давыдов, давай рассказывать друг другу о себе. А то, что мы без дела?

Д: Романова, ты хочешь моей смерти от хлебной крошки? За моей спиной нет могучего Атланта, чтобы вовремя постучать. Какие могут быть дела? Мировой кризис. Все только и говорят о солнце, небе и вселенской любви!

Я: Тогда счас накрашусь и пойду в ДК Тракторного завода на бальные танцы

Д: Да и зачем тебе, амбициозной женщине, дела? Весна, набухшие почки - вот что должно быть главным.  А в ДК Тракторного завода тебя, Романова, к сожалению не пустят. Там другой контингент, мужики стекла начнут выносить.

Я: Ха! Меня туда в прошлый раз тетка не пускала, она в холле цветы продает. Была пьяная и целовала меня в щеку. Кстати, это у тебя почка набухла. Тут снега. Давыдов, у тебя есть жж?

Д: Ты с ума сошла? Я хоть и обладаю синдромом словесного недержания, но не дошел, до такого публичного акта расправы над цивилизацией)) Кстати, пришли мне ту прекрасную карточку, рук Р. Вашкевича, а то Каштан сожгла все мои жесткие диски, пока искала ее на электронных носителях!

Я: Давыдов, ты только что попросил смотреть мою сиську. А! Я же теперь блондинка.

Д: Ну, Романова, мне простительно, я ведь на родине давно не был, да и она у меня уже прочно ассоциируется с твоей грудью.

Я: Отправила сиськи. А ты пропустил тот факт, что я блондинка или еще одно нехорошее слово вспомнил по этому поводу?

Д: Очень смешно, Романова, когда мужчина видит перед собой блондинку, у него срабатывает стадный рефлекс, ты же с подобной мимикрией вынесешь ему мозг. Человек может не оправиться после такого аллогизма!

Я: Давыдов, ты - самое приятное, что случилось со мной за день

Д: Слушай, блонди, а без всех этих заверстанных скрипочек, в чистом виде карточки нет? Я хотел, наконец, как все уважающие себя мужчины, что-то носить в портмоне

Я: Нет, Давыдов, у меня сейчас будет падение со стула - портмоне!

Д: Ну да, спалился)) Когда я носил портмоне? Но оно у меня все же есть, для кредитных карточек и разноцветных денежек всевозможных стран)))

Я: Ладно, Давыдов, мне надо на танцы бежать. Ты меня своим тостестероном сбиваешь с толку

Д: Не подверни лодыжку! )))